Ренейле принялась отвинчивать серебряную крышечку чернильницы.
— Не надо записок! — рявкнула Чанелле. — Отправляйся и передай им это сама. Живо!
Завинтив крышечку обратно, Ренейле склонилась в поклоне, едва не коснувшись пола, и дотронулась кончиками пальцев до левой части груди.
— Как прикажете, — прошептала она, ее лицо напоминало темную маску.
Женщина поспешно отправилась выполнять распоряжение, припустив рысцой в ту сторону, откуда пришла, зажав шкатулку под мышкой.
Все еще борясь с желанием ударить Чанелле и разрыдаться одновременно, Илэйн вздрогнула. Морской народ отправляется в «Серебряный лебедь» уже не в первый, даже не во второй и не в третий раз, но раньше они ходили просить, а не требовать. В гостинице сейчас обитали девять сестер — их число постоянно менялось, поскольку сестры то приезжали, то уезжали, — однако, если верить слухам, в городе были и другие Айз Седай. Илэйн беспокоило, что еще ни одна из них так и не появилась во дворце. Сама Илэйн старалась держаться подальше от «Лебедя», так как понимала, что Элайда мечтает заполучить ее, и поэтому не знала, кого поддерживают сестры из «Лебедя» и поддерживают ли кого-нибудь вообще. С Сарейтой и Кареане те держали рот на замке, закрывшись, словно створки мидии, и все же стоит ожидать, что кто-то из них в конце концов заявится во дворец, по крайней мере, чтобы выяснить, что же стоит за жалобами Морского народа. И вообще, что делает такое количество Айз Седай в Кэймлине, когда Тар Валон в осаде? Что является этому причиной? Она сама — первое, что приходит в голову. Эта мысль заставляла Илэйн обходить стороной всех сестер, о которых не было доподлинно известно, что они поддерживают Эгвейн. Однако вести о сделке, заключенной для того, чтобы помочь Айз Седай совладать с Чашей Ветров, все равно разойдутся, и также узнают о той цене, которую Башня обещала заплатить за эту помощь. Чтоб ей сгореть, но, когда эти новости станут широко известны среди Айз Седай, они окажут действие, подобное взрыву проклятого фургона, доверху нагруженного фейерверками. Еще хуже. Десяти фургонов.
Глядя вслед убегающей Ренейле, Илэйн изо всех сил старалась угомонить бурлящие эмоции. И пыталась заставить себя говорить более или менее вежливым тоном:
— Если учесть все перемены, обрушившиеся на нее в последнее время, она неплохо держится.
Чанелле презрительно фыркнула:
— Так и должно быть. Каждая Ищущая Ветер знает, что ей суждено воспарить и камнем упасть вниз множество раз, прежде чем ее тело вновь обратится в морскую соль. — Она обернулась, чтобы посмотреть вслед соплеменнице, и в ее голосе появились злобные нотки. Казалось, Чанелле обращается к самой себе: — Она упала с большей высоты, чем многие, и не следует удивляться, что приземление было отнюдь не мягким. Ведь она сама отдавила немало пальцев, пока… — Чанелле захлопнула рот и, надменно вскинув голову, смерила взглядом Илэйн, Бергитте, Авиенду и Рин, а потом даже каждую из телохранительниц, на случай если кому-нибудь придет на ум фантазия прокомментировать ее слова.