– Я сделал тебе карамельный раф, – спокойно говорит Глеб, – и добавил пару ложек рома. Ты же для этого его достала из шкафа?
Смотрю на сына и понимаю, что он не спал всё это время. И так стыдно становится перед ним. Но, пересилив себя, подхожу к стулу, сажусь и, обняв чашку двумя руками, смотрю на то, как ещё медленно крутится пенка на кофе.
Мы молчим, хотя вопросов столько витает в воздухе, что даже страшно.
– Мам, он тебе не подходит, – тихо говорит сынок и отходит к окну, а меня будто снова из холодного душа облили.
Сглатываю, но молчу. Почему-то именно в этот момент, я не хочу говорить ничего. Замечаю ещё одну чашку с кофе на столе.
– Ты тоже будешь кофе? – спрашиваю у Глеба, но голос хрипит.
– Буду, – отвечает тихо сын. – Мам, я серьёзно. – Он разворачивается и подходит к столу. – Он не подходит тебе. Да и что скажут люди, мам? Я с Любой. Ты с…
– Сынок, я тебя услышала, – останавливаю его я, чувствуя, что если он сейчас скажет ещё слово, я просто разрыдаюсь. А это совершенно точно не то, что должно произойти.
Отпиваю из своей чашки напиток, но не чувствую вкуса. Тело будто немеет, погружаясь в кокон вместе со всеми чувствами.
Поднимаюсь из-за стола и, подойдя к шкафу, достаю ром. Налив себе отдельно в чашку для эспрессо, выпиваю, надеясь почувствовать хоть что-то, но нет.
– Мама, – шепчет Глеб за спиной шокировано.
– Всё в порядке, сынок, – отвечаю я, но не разворачиваюсь. – Я тебя услышала. Мой выбор тебя не устроил. Всё понятно. – добавляю я, вспоминая наш разговор с ним.
– Мам, я не то…
– Я спать, Глеб. Устала, – перебиваю сына и выхожу из кухни.
Как же так вышло, что вокруг меня мужчины, которые только и мечтают поставить меня в какие-то рамки. И каждому из них не будет нравиться то, что хочу я.
Выходит, всем абсолютно всё равно, что в итоге чувствую я.
А что ты чувствуешь, Люба? Мерзкий внутренний голосок спрашивает, хихикая, а я не хочу отвечать на его вопрос. Пока.
***
Уснуть так и не получается. Вся квартира будто пропитана запахом Любы, и от этого становится только хуже.
Не понимаю её. Что ещё ей нужно? Я же попросил. Я, мать вашу, попросил! А она ушла. Всё было так хорошо, а в итоге вышло как всегда.
Иду на кухню. Мне нужно что-то покрепче, чем просто выпить воды перед сном. Достаю из холодильника сорокаградусную и стакан. Рюмка мне не поможет.
Мысли в голове мечутся в панике, но выстроить что-то логическое не получается. Кто бы знал, что в сорок с лишним лет я перестану понимать, что вокруг меня происходит. Мать, дочь, а теперь ещё и Люба. Пытаюсь вспомнить, когда я ощущал себя так, как сейчас, разбитым, непонятым и выжатым, и не помню. Баб у меня было в достатке. Да, я достаточно брезглив, чтобы пользовать одновременно то, что пользуют и другие, так что у меня всегда был уговор со всеми бабами, которых я трахал: пока есть я, не может быть никого другого.