Когда последний шов был наложен, я ещё раз обработал рану «Железнолистом» и наложил сверху чистую повязку.
— Готово, — выдохнул я.
И, не дожидаясь реакции Торвальда, резко поднялся, схватил ранец и отошел от василиска на несколько шагов. Ноги подкосились, и я прислонился к ближайшему дереву, чувствуя, как дрожь пробирала до самых костей. Люмин тут же подбежал, прижавшись к ноге, тихо поскуливая.
— Ты чего? — удивленно спросил подошедший Леннокс. — Бледный как смерть.
— Ничего, — прохрипел я, сглатывая. — Просто переутомился.
— С непривычки, что ли? — понимающе кивнул он. — Ничего, привыкнешь.
Я не стал ему объяснять, что работать со зверьми высоких классов для меня не просто сложно, а смертельно опасно. Не потому, что они могли напасть, а потому, что мое собственное тело готово было убить меня от страха раньше, чем любой монстр успеет шевельнуться.
Посмотрел на василиска, который лежал, прикрыв глаза, и тяжело дышал. Зверь смотрел на меня устало и с лёгким недоумением. Он не понимал, почему какой-то чужак возился с ним, пытаясь облегчить боль.
— Отдыхай, заслужил, — сказал я ему. А может, себе.
[Примечание: существо испытывает сильную благодарность. «Нейтральное» отношение сменилось на «Доверительное»]
Торвальд, даже не взглянув на своего питомца, отошёл к остальным.
Обернувшись, я посмотрел на отряд. Мужчины стояли вокруг туши, оживлённо переговариваясь и жестикулируя. Торвальд, довольно улыбаясь, руководил разделкой. Варрен ловко орудовал ножом, отрезая куски мяса от туши. Кельн, склонившись, вынимал из тела Панцирника органы и затем прятал их в мешки. Дрог помогал ему, а Леннокс наблюдал за процессом.
Кровь, внутренности, отрубленные конечности — всё это валялось на земле, привлекая полчища насекомых и, возможно, других хищников, но им было плевать. Они же победили.
И только я, глядя на эту картину, чувствовал пустоту в душе. Эти люди по своей жестокости превосходят любых монстров этого проклятого Леса.
— Эй, целитель! — крикнул Торвальд, заметив меня. — Хватит стоять столбом! Двигайся ближе, а то отстанешь! Скоро выступаем!
По сигналу Торвальда отряд мгновенно снялся с места, оставив позади растерзанного желтоглазого панцирника. Упаковав трофеи и кое-как обтерев кровь с рук о мох, мы двинулись вглубь неизведанного биома.
Я плёлся самым последним, пытаясь преодолеть жгучую боль в мышцах. Ранец с Крохом тянул вниз, будто стал вдвое тяжелее, а ноги с каждым шагом всё глубже проваливались в мягкую, подгнившую лесную подстилку. Люмин бежал рядом, то и дело поглядывая на меня янтарными глазами.