Пока каменка раскалялась, занялся водой. Во дворе был колодец с ледяной водой, но для бани нужна горячая. Взял два чугунных котла, наполнил их водой из колодца и поставил на специальную плиту рядом с каменкой, что нагревалась от общего жара. Вода зашипела и начала медленно нагреваться. Следом набрал еще одно ведро с ледяной водой и занёс в баню, чтоб было чем разбавлять кипяток.
Потом собрал всю грязную одежду и сложил в деревянный таз. К тому времени, как каменка раскалилась докрасна, а камни внутри гудели от жара, вода в котлах была уже горячей. Я прикрыл заслонку трубы, чтобы жар оставался внутри, и плеснул на раскалённые камни ковшом воды — раздалось оглушительное шипение, и в парной взметнулась туча густого, обжигающего пара. Воздух мгновенно стал влажным и горячим.
Я разделся, оставив одежду в предбаннике, и зашёл внутрь с веником из непонятных веток, что нашёлся на полке, и куском странного серого мыла, похожего на смесь золы, жира и какой-то травы, что сильно пахло дымом и щёлоком, но мылилось.
Первые секунды было тяжело дышать. Пар обжигал лёгкие, а горячий воздух обволакивал кожу. Сел на лавку, давая телу привыкнуть. Пот медленно выступал на коже, смывая весь тяжёлый налёт последних дней.
Затем взял веник, запарил его в кипятке и начал похлёстывать себя по спине, ногам, груди. Листья хлестали по коже, разгоняя кровь, оставляя приятное жжение. Каждый удар веника будто выбивал из меня остатки чужой жизни, чужих привычек, чужих грехов. Я становился собой — врачом. Человеком, который здесь, чтобы лечить.
После взял мыло и начал мыться. Оно было грубым, царапало кожу, но грязь смывало на совесть. Закончив, смешал воду из ведра и котла в кадке, и облился тёплой водой из ковша, ощущая невероятную лёгкость. Кожа дышала, мышцы расслабились, голова прояснилась. Я вышел в предбанник, завернулся в грубую ткань, похожую на полотенце и посидел, остывая, наслаждаясь прохладой на нагретом теле.
Затем приступил к стирке. В большом тазу смешал горячую и холодную воду, добавил щепоть мыла, растёр его, погрузил туда одежду, в которой ходил, и кучу ранее отложенного для стирки тряпья, и начал тереть, выбивать о стенки таза. Тёмная вода быстро стала грязной. Я несколько раз менял воду, постоянно грея новую в котлах, полоскал, пока ткань не перестала мылиться, а вода не стала почти прозрачной.
Выжав вещи, вернувшись в предбанник, натянул между стенами верёвку, которую случайно заметил во время отдыха, и развесил вещи. По всей видимости, прежние хозяева использовали её для тех же целей.