Трактирщик медленно разжал одну руку, взял обломок, повертел его в пальцах, ощупывая острые края, впившиеся в тело его друга. Его лицо исказилось от боли, ярости и облегчения.
— Вот что… всё это время… — прошептал он.
— Операция была крайне сложной, — продолжил, глядя на его согнутую спину. — Я удалил кость, промыл, зашил разрыв в желудке… — сделал паузу, подбирая слова. — Хирургическая часть завершена, теперь всё зависит от того, сможет ли его организм побороть инфекцию и восстановиться.
Борк наконец поднял на меня взгляд — в его глазах не было ни прежней ненависти, ни недоверия, только надежда.
— Он сильный, — хрипло сказал трактирщик, и я понял, что он говорит эти слова больше самому себе, нежели мне. — Грайм упрямый, как чёрт — он справится. Обязательно справится.
Я лишь кивнул. Оспаривать это сейчас не было смысла, ведь вера иногда помогает лучше лекарств.
Борк тяжело поднялся с колен, постоял ещё мгновение у клетки, потом резко взял принесённую сумку, поставил на стол и начал вытаскивать содержимое.
Мои глаза округлились. Да он принёс с собой целый склад!
Сначала пошли мясные изделия: несколько огромных копчёных окороков, связка колбасок, толстый кусок солонины в грубой соли. Потом сыры — два больших круга, один твёрдый и желтоватый, другой — мягкий, белый, в листьях. Хлеб — не чёрствые лепёшки, а настоящие, пышные буханки из белой муки, с хрустящей корочкой. Овощи: морковь, кочан капусты, луковицы, коренья. Фрукты: яблоки, груши, даже несколько заветренных лимонов. Отдельно яйца и большой глиняный горшок, из которого потянулся аромат тушёного мяса с травами. И ещё один свёрток, из которого выглядывала свежая, сочная зелень — явно для зверей.
— Это… — я начал, не в силах подобрать слова.
— Жри, пока даю — отрезал Борк. — И зверей кормить не забывай. Нечего тебе по рынкам шляться, следи за состоянием Грайма! Через два дня принесу ещё.
— Спасибо, — сказал я искренне. — Сделаю всё, что смогу.
Борк фыркнул, махнул рукой, ещё раз подошёл к клетке, постоял, склонив голову, будто что-то шепча своему питомцу, потом развернулся и, не прощаясь, тяжело зашагал к выходу. Дверь закрылась за ним с мягким щелчком.
Я остался один среди неожиданного изобилия. Запахи копчёного мяса, свежего хлеба и тушёной похлёбки заполнили лавку, смешавшись с аптечной стерильностью.
Первым делом всё это богатство нужно разобрать и сохранить. Аккуратно разложил на кухне окорока и колбасы, подвесив их на крюки у потолка, подальше от возможных грызунов. Сыры убрал в прохладный угол, овощи сложил в плетёную корзину, хлеб прикрыл полотенцем. Горшок с тушёнкой поставил в очаг, чтобы разогреть попозже.