В ту же секунду из отверстия в желудке хлынула кислая, зловонная жижа с остатками непереваренной пищи. Всё это мгновенно растеклось по и без того заражённой полости.
— Чёрт! Чёрт! Чёрт!
Я снова и снова промывал полость раствором с антисептиком, пытаясь если не вымыть всю инфекцию, то хотя бы снизить её концентрацию. Конечно, это жалкая попытка, но другого выхода нет, так что я лил раствор, пока смыв не стал светлее.
Нащупав края разрыва в желудке, почувствовал, что они воспалённые и отёчные. Мне нужно аккуратно освежить их, удалив омертвевшие участки и чуть подсечь края, иначе ткани могли неправильно срастись, и шов просто не выдержит. Действовал медленно, стараясь не прорезать стенку дальше.
Взяв иглу с продетой лигатурой, принялся за работу и сразу заметил, что ткани плохо держали шов. Дрожащими от напряжения пальцами накладывал стежок за стежком, стараясь захватить и мышечный, и серозный слои.
Первый узел, второй, третий. Шов получался грубым, неровным, но главное, что края сходились. Наложив ещё два шва для надёжности, окончательно зашил дыру.
Ещё раз пролив полость, насколько смог удалил остатки гноя. Внизу живота оставил небольшое отверстие, в которое ввёл свёрнутую плотным жгутом полоску ткани в качестве дренажа, чтобы жидкость не скапливаться внутри, а могла выходить наружу.
Мышцы брюшной стенки свёл редкими швами, кожу зашил частично, тоже оставив место для оттока.
Руки двигались сами, быстрее мыслей, и тут Грайм вздрогнул. По его телу прошла слабая судорога, дыхание стало рваным, анестезия уходила.
— Нет, нет, нет, только не сейчас! — я затягивал последний узел, уже почти не глядя.
Повязка, узел, всё. Я отступил на шаг. Передо мной лежал зверь с зашитым брюхом, весь в крови. Грудная клетка поднималась тяжело, с паузами.
Вдох. Пауза. Ещё вдох. Пауза. Слишком длинная.
— Давай же… — выдохнул я. — Борись!
Грудь больше не поднялась. Я шагнул вперёд, прислушался. Мир сузился до неподвижного тела на столе.
— Грайм?..
Тишина. Стоял, не чувствуя ни рук, ни ног. Где-то на краю сознания тихо пискнул Люмин, но звук был далёким, как из другого мира.
Передо мной лежал зверь, за жизнь которого я только что дрался, и он не дышал.
Стоял над неподвижным телом Грайма, и мир сузился до его грудной клетки, которая больше не поднималась.
Отбросив панику, усталость и сомнения, я наклонился над его мордой, оттянул нижнюю челюсть и проверил, не запал ли язык. Дыхательные пути свободны. Затем, не раздумывая, обхватил его морду руками, сложил её в подобие трубочки, плотно прижался губами к ноздрям и выдохнул — моё дыхание наполнило его лёгкие. Грудная клетка расширилась, потом опала.