— А это продаётся? — указал я на неё.
Кузнец посмотрел и пожал плечами.
— Да запросто, это брак, кривая немного получилась. Если надо, бери за пять медяков.
Я кивнул, заплатил и взял иглу.
— Ещё раз спасибо, — сказал, уже направляясь к выходу.
— Удачи, парень, — проговорил кузнец мне вслед. — Надеюсь, твои руки не хуже, чем у отца.
Я вышел на улицу и заметил, что рассвет уже вовсю разгорелся, окрашивая крыши в розовый цвет. Обратно до лавки почти бежал, прижимая к груди свёрток с инструментами и иглой.
Когда вернулся в лавку, приступил к дезинфекции. Огонь для прокаливания разводить не стал, так как боялся испортить заточку, поэтому просто тщательно протёр каждый предмет тряпкой, смоченной в концентрированном растворе «Железнолиста».
Для начала операции оставалось найти нитки, и единственным подходящим местом, где они могли лежать, являлся склад. Почему-то мне казалось, что они там точно есть, ведь жизненно необходимы для лавки целителей зверей. Дойдя до конца коридора, отодвинул засов и оказался в длинном, узком помещении без окон.
Начал методично осматривать помещение, однако, как и в прошлый раз, не обнаружил практически ничего. И вдруг увидел в конце помещения, за деревянными ящиками с сосудами для хранения, небольшой деревянный моток, покрытый пылью и паутиной.
Вытащив его, заметил намотанную нить. Это оказалась не тонкая льняная или шерстяная пряжа, а прочная, кручёная нить темно-коричневого цвета, толщиной почти с современную зубную нить, но гораздо прочнее. Она напоминала сухожилия или специально выделанные кишки мелкого животного.
Стоило мне прикоснуться к ней, как Система выдала скудную информацию:
[Обнаружено: Хирургическая лигатура (животного происхождения)]
[Стерильность: низкая. Прочность: высокая. Совместимость с живыми тканями: удовлетворительная]
Подойдёт. Я отрезал от мотка около метра, вернулся в главный зал, положил нить в небольшую чашку и залил раствором для дезинфекции.
Взглянул на окно увидел, что солнце уже полностью поднялось. Пора начинать.
В лавке стало тихо, даже Люмин в клетке притих, уставившись на меня огромными глазами.
Я налил в таз воды, добавил антисептик и тщательно вымыл руки. Затем подошел к клетке, где лежал Грайм, и увидел, что его состояние за ночь ухудшилось. Дыхание стало хриплым, прерывистым, глаза были закрыты, но веки слегка подрагивали. Я осторожно взял его на руки и перенёс на операционный стол, зверь лишь слабо вздохнул.
Теперь его нужно обездвижить. Я взял несколько длинных полос ткани и привязал его лапы к ножкам стола. Не туго, чтобы не пережать сосуды, но так, чтобы он не дёрнулся в самый неподходящий момент. Голову тоже зафиксировал, подложив под шею мягкий валик из ткани. Теперь его мягкое, беззащитное брюхо открыто и доступно.