Часть стены справа отъезжает в сторону, и в тир один за другим цепочкой заходят люди. Вооруженные охранники в боевой броне ведут троих парней примерно моего возраста в одних лишь наручниках и с кляпами во рту. Жертв пинками заставляют встать на колени в нескольких шагах от меня, и я чувствую, как по спине стекают тонкие струйки холодного пота.
— Ты должен их застрелить! — сообщает мне Берестов с презрительной усмешкой на устах и протягивает пистолет Прилуцкого.
Немного помедлив, я принимаю оружие из его рук и бросаю взгляд на стоящих на коленях парней. Стволы охранников нацелены в их головы, в глазах ребят застыл испуг, но они не пытаются миновать очевидной участи. На ум приходят лозунги Приюта о хищнической природе аристо, об их преступной власти и отношении к бездарям, как к людям второго сорта.
— Кто они⁈ — спрашиваю я, кивнув в сторону потенциальных жертв.
— Это не имеет никакого значения, твоя задача — убить! — холодно отвечает Берестов.
— Вы хотите убедиться, что у меня кишка не тонка? — вопрошаю я, вскидывая бровь.
Меня захлестывает возмущение, густо замешанное на презрении.
— И в этом тоже! — Берестов подходит ближе и останавливается в полуметре от меня. — Ты должен доказать, что способен на хладнокровное убийство!
— Игорь Всеволодович знает? — интересуюсь я, все еще не веря в реальность происходящего.
— Конечно! — безопасник уверенно кивает, и в его взгляде проявляется плохо скрываемое торжество. — Более того, он инициатор этого испытания!
— Что будет, если я откажусь?
— На все воля Великого Князя! — Берестов равнодушно пожимает плечами. — И я не думаю, что его решение тебе понравится!
— Я не понимаю смысла этого испытания!
— Ты должен доказать, что у тебя есть яйца! — тихо цедит безопасник сквозь зубы.
— А я еще не доказал⁈ — почти кричу я. — Зачем нужен этот дурацкий спектакль⁈
— А зачем нужен молодой Шувалов, который способен работать только тем стволом, который у него между ног⁈ — раздраженно спрашивает Берестов. — Не волнуйся, ты не сядешь! Вероятность несчастного случая в тире невелика, но и ненулевая! Все подчистим и уберем: даже пятнышка крови не останется!
В тоне Владислава Степановича нет язвительности или издевки, он бьет словами наотмашь. Бьет продуманно и хладнокровно. Смотрю в серо-стальные глаза и пытаюсь понять: блефует безопасник или нет. Его взгляд не выражает никаких эмоций, а лицо совершенно непроницаемо и похоже на бескровную механическую маску.
Делаю шаг назад и разглядываю парней. Все это напоминает плохой спектакль, вот только руки пленников трясутся, а глаза полны страха и мольбы. Либо они ученики Станиславского, либо не сомневаются в своей участи.