Тренажерный зал и спарринг-модули оборудованы по последнему слову техники и ничем не уступают приютским, пятидесятиметровый бассейн на десять дорожек заполнен морской водой, а сотрудники вежливы и обходительны.
Тир достоин отдельного упоминания. Стрельбище, нашпигованное самой современной аппаратурой, предоставлено в мое полное распоряжение. Я стою у стойки, смотрю на мишени вдалеке, и сердце бьется так, будто я оказался на поле боя.
— Тебе еще не приходилось убивать людей? — спрашивает меня Берестов, вызвавшийся провести первое занятие лично.
— Нет! — я отрицательно качаю головой и беру в руки подаренный Великим Князем пистолет Геруа.
— А в тире работать?
— Было дело, — я утвердительно киваю. — Он был не настолько шикарен, как этот. Только стрельба по стационарным мишеням, никаких голографических модулей, движущихся целей и объемной рекогносцировки.
— Тогда с мишеней и начнем! — Берестов нажимает несколько кнопок на управляющем модуле, и начинается обратный отсчет. — Их будет тридцать: по десять на пятидесяти, двадцати пяти и десяти метрах. По патрону на мишень, они будут появляться через каждую секунду. Время на замену магазина — пятнадцать секунд. Надевай наушники!
Вдалеке в полутьме вспыхивает свет и появляется первая мишень, имитирующая черную фигуру человека. Прицелившись, жму на курок. Выстрел оглушает, пистолет дергается в руке, пуля с грохотом вылетает из ствола, и нарисованная фигура падает. Следующая возникает в паре метров от первой, я меняю прицел и снова жму на спусковой крючок.
Правая рука движется автоматически, на уровне рефлексов, практически без моего участия. Я лишь отрешенно обозреваю пространство, став его неотъемлемой частью, и покоряюсь инстинктам, сформированным в Приюте за десять лет.
Выстрел за выстрелом я всаживаю пули в мишени и чувствую, что каждый достигает цели. Не вижу, а именно чувствую, ощущаю направление и скорость полета пуль, будто я обрел некую волшебную способность. Я не могу отрешиться от ощущения, что попал в другой мир, законы которого отличаются от привычного.
Все заканчивается очень быстро, я кладу горячий дымящийся пистолет на стойку, поворачиваюсь к Берестову и снимаю наушники. Владислав Степанович выглядит удивленным и не особо это скрывает. Он молча поворачивает ко мне электронное табло. На нем красуется цифра «300».
— Ты выбил максимум, — медленно произносит начальник Службы Безопасности. — Все поражения — в голову…
Я молчу, потому что удивлен не меньше Берестова. И поражен не цифрами даже, а ощущениями, которые меня захлестнули. Чувство полного единения с оружием, слияния с ним в одно целое немного пугает.