Задание на балу Воронцовых
Губы у княжны Воронцовой полные и чувственные, а язычок — бойкий и трепетный. Он дерзко скользит по моей шее от подбородка к кадыку, и я нежно перебираю густые темно-русые волосы Елены, мягко направляя ее вниз.
Мы лежим на узком диване в чайной комнате и почти раздеты. Шампанское играет в крови, и потому опасность быть застигнутыми врасплох не пугает, а наоборот — возбуждает и раззадоривает.
Язычок княжны нежно ласкает кубики моего пресса, а руки стягивают с меня трусы, когда двустворчатые двери с грохотом распахиваются, и на пороге появляется несколько молодых людей в смокингах.
Вспыхивают люстры под потолком, и у парней сразу вытягиваются лица и сжимаются кулаки. Все бы ничего, я и не в таких переделках бывал, но один из вошедших — Цесаревич Алексей Романов и жених Воронцовой по совместительству. Его глаза светятся двумя яркими изумрудами — он на грани применения Силы. Княжна отпрыгивает от меня будто ужаленная, и Наследник Престола с кривой улыбкой смотрит на мое стремительно опадающее естество.
— Чресла всех одаренных уже обласкала? — обращается он к княжне, не отрывая взгляда от моей скромной персоны. — Теперь даже бездарями не брезгуешь?
— Язык ты отрастил, получилось, а вот с остальными достоинствами не вышло! — язвительно отвечает княжна, собирает в охапку брошенную одежду и как есть — лишь в трусиках и туфлях дефилирует к выходу.
Поравнявшись с Романовым, она останавливается, оборачивается и дарит мне воздушный поцелуй. Порываюсь ответить тем же, но в последний момент решаю не переигрывать и всего лишь поправляю волосы — отбрасываю непослушную челку со лба.
— А с тобой, бесцветный, разговор будет коротким, — с угрозой в голосе произносит Цесаревич, дождавшись момента, когда цоканье каблучков Воронцовой стихло в коридоре. — Изукрасьте его смазливую рожу так, чтобы мама родная не узнала!
Он взял себя в руки и смотрит на меня без ненависти, злобы или презрения — глаза уже не светятся. Я для него всего лишь статист, досадная помеха, случайно возникшая на пути. Наглое насекомое, прилетевшее на венценосный свет, которому следует оборвать крылья и растоптать в грязи.
Через несколько секунд Алексей резко разворачивается на каблуках и уходит следом за княжной.
— Не убейте только! — добавляет он уже из-за дверей. — Если в щенке когда-нибудь проснется Дар, сам уложу его на дуэли!
Я вскакиваю с дивана, одним рывком натягиваю трусы и надеваю туфли. Собственная нагота не добавляет уверенности в себе, но будь я даже одаренным аристо, облаченным в ратные доспехи — вырубить четверых наследников Великих родов Юсуповых, Апраксиных и Трубецких шансов нет. Ни единого.