– Что, и при сотрудниках можно? – он иронично приподнял бровь. – А ты шалунья, да? Любишь, когда смотрят? Можем устроить.
– Кто смотрит? – я откровенно не въезжала в его намеки. – Что смотрит?
– Рыжая, не тупи! И не ломайся уже. Тебе деваться некуда.
– Да о чем вы говорите?! – мне хотелось завизжать. Я его не понимала и от этого полностью растерялась.
– Я сказал, ко мне, Рыжая. Ты попросила попробовать хоть раз. Вот я тебя пробовать прямо сейчас и начну.
Дмитровский не дал мне удрать.
Ну, если честно, я и не особо пыталась. Я же взрослая женщина! Не бегать же мне с визгами по кабинету!
Да он просто меня запугивает!
Манипулирует.
– Когда я говорю подойти – ты подходишь, Рыжая, – в зеленых глазах горели изумрудные искры.
– А если ты скажешь сидеть – мне нужно будет сесть? – отпихивая его наглые ручищи от себя, съязвила я.
– А если скажу сосать, то ты встанешь на колени и откроешь рот пошире.
– Катись к чер…
Он оборвал меня на полуслове.
Просто заткнул рот поцелуем.
Врезался в губы как зверь. Смял нежную плоть. Придавил к зубам.
Обхватил ладонью талию и прижал к себе, чтобы не отстранилась. А вторую запустил в волосы. Сжал их у корней на макушке. Потянул несильно, но так, чтобы я вскрикнула от боли.
И разжала зубы.
Сильный язык сразу же проник в мой рот. Надавил на мой язык. По-хозяйски огладил верхние зубы.
И плашмя прижался к небу.
Надавил на него. Погладил.
А у меня зрачки укатились куда-то вверх.
Дмитровский целовался как бог. Или как дьявол. Его язык творил в моем рту чудеса. Я успевала только стонать на его легкие укусы. Он прихватывал мои губы. Сжимал их то зубами, то своими твердыми губами.
И вылизывал меня.
Жадно.
С урчанием.
Как голодный кот, который добрался до запретной вкусняшки.
Я уже не сопротивлялась его напору. Все равно не отпустит. Ему вообще плевать на все приличия, судя по всему.
Голова улетела в водоворот ощущений. Пальцы цеплялись за мощные плечи, прикрытые тонкой рубашкой.
Как за последнюю надежную опору в этом мире.
И думала я только об одном – лишь бы он не понял ничего. Я ведь приличная женщина.
А приличные так не поступают.
Даже если стоять ровно уже не в состоянии от такого дикого поцелуя.
Дмитровский вдруг отцепил мои руки от себя. Сжал запястья, поднял их кверху. И словно в танце плавно развернул меня в сторону.
– Что ты…
Он уложил меня лопатками на мой же собственный стол.
Вытянул мои руки вверх. Вытолкнул из-под меня папку с документами. Я даже вякнуть не успела. А он уже довольно осмотрел меня.
Дрожащую.
Лежащую практически под ним. Распяленную на своем же рабочем месте.