– Потому, что я испытываю симпатию к Брену, – словно не слыша моего выпада, говорит няня. – Эта девушка тоже жертва своего отца, она истинная пара его брата. Если умрёт она, то Эрн в скором времени отправится за ней. Как думаешь, что будет чувствовать тогда Брен?
Даже думать об этом не хочу. Брен сильный, он справится и с этой утратой, но потеряет часть себя… значимую часть себя и уже не будет прежним.
Эрн мне нравится, и я не хочу, чтобы он умирал. Меня цепляет фраза «Тоже жертва своего отца».
– Нянюшка, что значит «тоже жертва»? Кто ещё, кроме неё? – интересуюсь я. Почему Эрика жертва отца, меня не касается, ничего не хочу знать о ней. Даже когда она выздоровеет, мы вряд ли станем подругами.
– Ты, – спокойно произносит няня и замирает над бледной как смерть оборотницей.
Её рука покоится на голове Эрики, глаза закрыты. Она читает заклинание. Губы едва шевелятся, на лбу выступают крупные капли пота.
Я молча наблюдаю, как она работает. Няня вымотана борьбой с колдуном. Ей неоткуда взять энергию. У её избранника нет магического потенциала, вот и её на исходе.
Мне не жаль Эрику, по доброй воле я бы палец о палец не ударила, чтобы ей помочь. Мне жаль свою нянюшку, силы которой на исходе. Жаль Брена, который будет страдать из-за смерти брата. Жаль Эрна, который не заслужил смерти из-за этой девушки.
Я беру её за руку, делясь энергией. Магия плавно перетекает, а няня всё тянет и тянет из меня магию, как вампир кровь своей жертвы.
Силы меня покидают, и я сажусь на пол там, где стояла.
На лице Эрики появляется румянец, дыхание становится ровным.
– Выживет теперь, – удовлетворённо произносит няня.
– Расскажи, почему ты меня сравнила с… Эрикой? – мне с трудом удаётся произнести вслух имя недавнего врага.
– Когда Брен приехал за данью, он попросил тебя в жёны, – говорит нянюшка. – А ты была уже почти женой Святозара, и никто не простил бы князю такого поступка. Народ бы не понял. И отказать оборотню твой отец тоже не рискнул.
Я киваю. Как дочь князя прекрасно понимаю, что нет ничего важнее чести. Какие бы обстоятельства ни складывались, но слово своё князь должен держать. Иначе нет ему веры. Я начинаю понимать, как из щекотливой ситуации вывернулся отец, но хочу удостовериться, выслушав няню.
– Тогда князь попросил Альфу разыграть для всех спектакль, – спокойно говорит няня. – Арденский князь посчитал, что отданная в жертву завоевателю единственная дочь поднимет его популярность у народа до небес.
– То есть, если бы он выдал меня замуж за Брена, как тот предлагал с самого начала, его репутация бы пострадала, – горько произношу я.