Устраивать суд и выносить всё это на всеобщее обозрение я не хочу, а убить безоружного рука не поднимается. Нахмурившись, я решаю, что мне делать.
В отличие от меня, Улав не ведает колебаний. Он вытаскивает меч и отрубает голову Дамиану. Заливая пол кровью, его голова катится к моим ногам, уставившись на меня пустым взглядом.
– Что ж, спасибо, друг, – обнимаю я Улава за плечи, брезгливо перешагивая лужу крови, – ты решил мои колебания.
– Ну наконец-то, – выдыхает Эрн, – заговорщики наказаны. Теперь бы вытащить Эрику.
– Как ты поступишь с Младой? – спрашивает брат.
– А ты бы какое назначил ей наказание? – интересуюсь я у него. Мне хочется проверить, какое решение принял бы он.
– Отослал бы её из дворца, – отвечает Эрн. – Её преступление не так уж и велико. Во всяком случае, смерти она не заслуживает.
– Я согласен с Эрном, девчонка тоже пострадала, – защищает её Улав. Нинея, что ли, попросила заступиться за Младу.
– Так и поступим, – соглашаюсь я с ними. – Улав, проследи, чтобы этих двоих похоронили. Недостойны они сидеть за одним столом и пировать с Прародителем.
Я смешиваю травы, которые даёт мне нянюшка, но с уходом Брена и желание помогать уходит тоже. В голове опять начинают крутиться сцены из того злополучного дня, и я снова чувствую негодование от того, что помогаю Эрике. Как странно, что Брен действует на меня успокаивающе.
– Верея, подай мне эти два флакончика, – выводит меня из раздумий нянюшка.
– Зачем ты её выхаживаешь? Забыла уже, что она творила, когда мы приехали? – спрашиваю раздражённо, я даже смотреть на Эрику не могу спокойно.
Мне больше нравилось, когда няня была няней, а не целительницей. Мне не приходилось помогать ей выхаживать тех, кого я ненавижу.
– Не всё так, как кажется, – рассудительно отвечает нянюшка, провоцируя новый приступ раздражения.
Она считает, сколько капель из флаконов падает в таз с водой, размешивает и окунает туда чистую тряпицу, что-то шепча себе под нос.
– Я устала, – выкрикиваю я. – и не хочу помогать ей.
Нянюшка строго смотрит на меня и холодно произносит:
– Не помогай, – она отворачивается от меня к Эрике, смачивая её раны лечебной водой.
– И это всё? – я несколько разочарована ответом няни и чувствую себя бесполезной поганкой.
– А что ты хочешь ещё услышать? – споро работая, неторопливо произносит няня. – Мне нужно вытащить девушку с того света, и не потому, что я испытываю к ней симпатию.
– А я думала, именно поэтому, – перебиваю её я. У меня в голове не укладывается, как можно помогать, не ощущая добрых чувств.