— А Анна Николаевна уже готова? — спросил я, посматривая на наручные золотые часы, нервно глядя на постепенно движущуюся секундную стрелку, — Времени ещё не столь много. Кажется, выдвигаться ещё рано.
— Готова-то готова, — усмехнулся казак, — да только братец её, Пётр Николаевич, странной какой-то. Ходит нервный, дёрганный, будто не сестра его венчаться будет, а Страшный Суд вечером начнётся.
— Ну что ж, — тяжело вздохнул я, натягивая белые кожаные перчатки, — Поехали.
В особняке Ливенов царило ещё большее оживление. Лакеи в ливреях сновали по лестницам, а из дамской комнаты Анны доносились взволнованные голоса горничных и вкрадчивые наставления модистки. Гости ещё не успели прибыть, но все были готовы к тому, что вскоре дом наполнится множеством дорогих гостей.
В гостиной меня встретил сам Николай Петрович Ливен на богато украшенной инвалидной коляске. Этот человек определённо хотел, умел и любил показывать собственное богатство. На нём был не просто дорогостоящий костюм, сшитый идеально по снятым с графа меркам, множество украшений, демонстрирующих прекрасную работу ювелирных мастеров. Но больше всего поражала коляска. Если бы государь России был инвалидом, то ему совершенно точно не было бы зазорно сидеть на подобной коляске. Весь корпус был покрыт тонкой выделки золотистыми пластинами с аккуратнейшей гравировкой. Они дополнительно украшались гравированными драгоценными камнями, жемчугом и прусским янтарём.
— Ну, князь, — произнёс спокойным голосом бывший дипломат, протягивая руку, — Готовы к тому, чтобы стать частью нашей семьи?
— Более чем, ваше благородие, — ответил я, пожимая его мощную крепкую ладонь, которая была настолько сильной.
— Папа, перестаньте его пугать, — раздался лёгкий, как весенний ветер, голос.
Я обернулся, чувствуя дуновение ветра, нежностью погладившее меня по открытой шее. Анна стояла на лестнице, и на мгновение у меня перехватило дыхание. Она была одета в платье цвета утренней зари — нежно-розовым, с кружевами и жемчужными нитями, а в тёмных волосах уже блестела дорогостоящая диадема, полученная в наследство от давно погибшей матери семейства.
— Вы… прекрасны, — вырвалось из груди у меня, пока я заворожённый не отпускал руки отца девушки.
— А вы очень галантны сегодня, князь, — ответила Анна, лишь слегка покраснев от моих слов, но сверкнув глазами.
— Ну вот, — раздался недовольный голос Петра, появившегося из-за колонны, — Теперь можно и в церковь ехать. Только, Игорь Олегович, смотрите…
— Пётр, — строго предупредил граф, метнув в сторону сына взгляд, полный стали.