Граф Орлов, поправив круглые очки, принялся перебирать бумаги, за ночь подготовленные многочисленными помощниками. Взгляд его метался между строк, а на лице читались раздумья.
— Ваше сиятельство, — сухо начал судья, — вам предъявлено обвинение в самовольной расправе над управляющим частными шахтами Лебедевым. Как вы можете это объяснить?
— Ваше благородие, — я легко поклонился и посмотрел прямо в глаза судьи, — позвольте небольшое уточнение. Сейчас речь идёт о человеке, который несколько лет систематически разворовывал казну, воровал еду у рабочих и подписывал им смертные приговоры, отправляя их в аварийные штольни? Если речь именно о нём, то поспешу вас уверить, что я сделал доброе дело, отправив на тот свет одного из худших людей, склонивших к смерти множество добрых служителей короны.
Зал охнул, а брови судьи поднялись вверх с неожиданной скоростью:
— Это серьёзные обвинения! Где ваши доказательства⁈
Я медленно раскрыл лежащий подле моей стойки портфель. Оттуда медленно стали появляться журналы и большие книги. Не прошло и минуты, как передо мной появилась целая башня из разномастных книг, отличающихся друг от друга широкими разноцветными корешками. Тут же появился один из судейских помощников, который быстрыми движениями взял всю мощную стопку книг, перенеся их на судейский стол графа Орлова.
— Это есть ничто иное, как оригинальные отчёты ревизионных комиссий, которые Лебедев пытался в срочной порядке уничтожить в день беспорядков. Обратите пристальное внимание на страницу семнадцатую третьего отчёта.
Граф Орлов, протерев линзы очков шёлковым платком, принялся внимательно изучать бумаги, перелистывая страницу за страницей. Читал он внимательно, постоянно озираясь на меня, пока собравшаяся публика перешёптывалась между собой. Радовало, что позиция толпы была как минимум нейтральной, не склоняясь к той или иной стороне конфликта.
— Князь, почему вы не передали эти сведения законным путём?
— Уважаемый граф, как вы можете себе это представить? Когда я прибыл на шахты во время проведения собственного расследования, то сразу же оказался в центре событий. Рабочие, в праведном гневе, ведомые своим правом, хотели учинить справедливый суд над управляющими. Также они уже сделали несколько жалоб, направив их в канцелярию мирового суда, но ответа не последовало.
— И вы решили, что имеете право вершить правосудие самостоятельно?
— Когда толпа рабочих подошла с требованиями к конторе, то Лебедев стрелял в рабочих первым. Он нарушил всевозможные законы нашего государства, а значит стал фактическим преступником.