По удивлённому лицу охранника я понял всё. Это было слишком странно, что разведчики не догадались совершить столь логичный манёвр после уничтожения уникальнейшей единицы вооружения.
— Семён, в машину! Бегом! Едем в архив!
Мы мчались по ночной Москве с такой скоростью, словно нас преследовали сами дьяволы. Машина, немного подпрыгивая на булыжниках, поскрипывала и стонала, будто прямо сейчас развалится на части, но Семён гнал автомобиль вперёд, выжимая педаль газа просто в пол. Я сидел, вцепившись в подлокотники до побелевших костяшек. Мысли роились с такой скоростью и хаосом, что хотелось включить оглушающую музыку, но даже подобия музыкальной системы в машине не было. Рядом лежало два автомата, которые я успел вынуть из-под сиденья вместе с боекомплектом.
Было понятно, что простое уничтожение танка не было столь оправданным. Да, это принесёт убыток царской казне, но если остались чертежи и конструкторы, занятые ранее в создании первой модели, то построить новую машину — вполне возможно, несмотря на высокую цену единицы. К тому же, вторая единица будет создана её быстрее, чем первая, поскольку основные ошибки были учтены.
По всей логике, если нападавшие были разумны, то нападение будет не в одном месте. Столичная полиция и большая часть опричников будет отправлена в сторону подорванного ангара, а значит охрана в остальных местах ослаблена.
Когда мы подъехали к зданию архива, то первое, что я услышал, был выстрел. Резкий, сухой, как хлопок бича. Потом ещё и ещё.
Здание архива, массивное, серое, с высокими окнами, зарешеченными чугунными прутьями, стояло в глубине двора, окружённое каменной стеной. Но сейчас его тишина была нарушена — из-за углов выскакивали тени, короткие вспышки выстрелов освещали фасад на мгновение, оставляя после себя лишь густой пороховой дым.
Мы выпрыгнули из машины, и в ту же секунду пуля просвистела у меня над головой, едва не оставив у меня на голове новый шрам. Я сразу же прыгнул в сторону, стараясь скрыться за преградой. Пули застучали по углу каменной стены, за которой я скрылся, стуча смертельным звоном.
Солдаты, охранявшие от нападавших архив, держали оборону у главного входа и изредка стреляли из окон. Их было не больше десятка — всё больше молодые, побледневшие от неожиданной схватки, но точно не дрогнувшие. Они залегли за мешками с песком, за каменными парапетами, стреляя короткими и точными очередями. Их командир, коренастый прапорщик с окровавленным рукавом, что-то кричал, но его голос тонул в грохоте хлеставших винтовок и хлопков револьверов.