— А если я не соглашусь?
— Тогда ответите по всей строгости закона. Лишь вам решать, какой будет итог. Даю на размышления сутки.
Раскинувшись от заснеженных вершин Гималаев до изумрудных плантаций Малабара, от знойных пустынь Раджастхана до душных мангровых болот Бенгалии, Индия дышала тысячелетиями истории, пропитанной запахом пряностей, пылью дорог и дымом священных огней. В долинах Кашмира, где шафрановые поля сливались с лазурью озёр, а воздух звенел от переливов ситара, жизнь текла неторопливо, словно не затронутая временем. Но южнее, в джунглях Центральной Индии, где тигры скользили меж вековых деревьев, а племена гондов хранили древние обычаи, уже слышался грохот поездов, везущих хлопок и опиум в Калькутту и Бомбей.
Каждый уголок этой земли говорил на своём языке, молился своим богам, носил свои цвета. В Раджастхане, где раджпуты, потомки воинов, гордо носили тюрбаны, украшенные изумрудами, а их жёны — тяжелые серебряные браслеты до локтей, дворцы Джайпура и Удайпура сверкали розовым песчаником, отражаясь в искусственных озёрах. А в Керале, где пальмы склонялись над тихими заводями, а воздух был густ от аромата кардамона и кокосового масла, женщины в белых сари с золотой каймой шептали молитвы в храмах, стены которых были покрыты резьбой, рассказывающей эпосы «Махабхараты» и «Рамаяны».
Богатства Индии текли в трюмы британских кораблей: шёлк Варанаси, тонкий, как утренний туман; дамасская сталь Хайдарабада, клинки которой гнулись, но не ломались; кашмирские шали, такие лёгкие, что их можно было протянуть через обручальное кольцо; чай Ассама, тёмный и терпкий, словно сама земля, на которой он рос. В Бенгалии джутовые мешки грузили на пароходы, а в Гуджарате ремесленники вышивали золотом ткани для европейских аристократок. Но за этим великолепием скрывалась иная правда — опустошённые поля, где крестьяне, согнувшиеся под бременем налогов, смотрели, как их урожай увозят на экспорт, пока их дети голодали.
Махараджи, чьи предки когда-то сражались с моголами и маратхами, теперь танцевали на балах в честь короля Георга V; их сокровищницы ломились от алмазов Голконды и рубинов Бирмы, но их власть была призрачной. Британские резиденты сидели в их дворцах, курили сигары и диктовали условия, а местные правители, словно роскошные попугаи в золочёных клетках, могли лишь кивать. В Хайдарабаде низам — самый богатый человек в мире, чьи конюшни были полны арабскими скакунами, а счета в лондонских банках — миллионами фунтов, — не смел принять ни одного решения без одобрения колониальных чиновников.