— Мне нужно время, — сказал он. — Месяц.
— Неделя, — отрезал я.
— Это невозможно, — покачал он головой. — Чтобы найти человека…
— Неделя, — повторил я. — Или я забираю конструкта, ухожу и больше ты меня не увидишь, а вот твои конкуренты увидят. Причём очень скоро.
Ворон сжал челюсть. Несколько секунд мы смотрели друг на друга.
— Две недели, — выдавил он.
— Неделя, — холодно сказал я.
Он кивнул и я поднялся из кресла, одёрнул пиджак и повернулся к конструкту:
— С этого момента ты выполняешь его приказы, — я указал на Ворона. — Охраняешь это поместье, не покидаешь этих стен. Ясно?
Конструкт утвердительно скрипнул.
Я направился к выходу, но на пороге остановился и, не оборачиваясь, бросил:
— И, ещё. Насчёт моих сестёр. Если ты ещё раз произнесёшь это слово в контексте угрозы — я вернусь сюда без приглашения. И конструктов приведу куда больше и куда страшнее, чем ты может вообразить.
Квартира Кузнецовых. Полночь.
Настя не спала. Она сидела на кухне, подтянув колени к груди. На столе остывала очередная чашка чая, к которой она так и не притронулась. За стеной тихо сопела Кнопка. Намаявшись за день в мастерской, она уснула мгновенно, даже не сняв защитные очки с головы.
Александр ушёл три часа назад. Сказал что по делам. Не объяснил каким, не сказал когда вернётся. Просто надел пиджак, кивнул наследнику и они оба вышли.
Настя не стала спрашивать. Она была слишком горда для такого, но спать тоже не легла.
Минуты ползли медленно. Тишина, пустая квартира, пустая лестничная клетка и мёртвый шкаф у входа, который больше никого не защитит нагоняли на неё тревожные мысли.
Она опустила взгляд на свои руки. Длинные пальцы, аккуратные ногти — она начала за ними следить только на этой неделе. А ещё этот деловой ужин через шесть дней, алое платье в шкафу, колье бабушки в шкатулке на полке и странное, незнакомое чувство внутри, от которого хотелось одновременно улыбаться и прятаться под одеяло. Слишком много перемен, к которым Настя не была готова.
Она встала, прошла по коридору мимо комнаты Кнопки и зашла к себе. Аккуратно закрыла дверь на щеколду, опустилась на колени у кровати и просунула руку под матрас — глубоко, до самой стены. Её пальцы нащупали мятый, потрёпанный конверт бещ штампа и обратного адреса. Ему было не меньше года.
Настя села на край кровати, развернула письмо и долго смотрела на текст, а после прижала его к груди, закрыла глаза и прошептала:
— Что же ты натворил, папа…
Через минуту конверт вернулся под матрас, а Настя на кухню. Она села на потрёпанный стул, подтянула колени к груди и продолжила ждать.