Робот же был простой, уродливый и неубиваемый. Пули отскакивали от его корпуса, оставляя мелкие вмятины, пока он просто шёл вперёд, не замедляясь и не останавливаясь.
В каждой из двух массивных клешней он держал по несколько бандитов — тех, что стояли в коридоре. Они были в сознании, но болтались как тряпичные куклы. Конструкт швырнул их на пол кабинета одним движением, они покатились по паркету и затихли.
— Огонь! — заорал один из бандитов внутри.
Очередь ударила конструкту в грудь. Он дёрнулся, но не остановился. Шагнул вперёд и одной клешнёй смахнул стрелка вместе с автоматом в сторону. Тот впечатался спиной в книжный шкаф, книги посыпались ему на голову, и он сполз на пол.
Маг выбросил вперёд руки — с перчаток сорвался поток рунической энергии, ударил конструкта в корпус. По металлу побежали голубые искры, руны вспыхнули и погасли. Конструкт даже не замедлился. Маг ударил снова — огненный щит, вспышка, жар. Конструкт прошёл сквозь щит, как сквозь занавеску, и одним тычком отправил мага в угол кабинета. Маг врезался в кресло, перевернулся через него и затих.
Ещё один бандит бросил автомат и кинулся к окну. Конструкт перехватил его за шиворот, приподнял и аккуратно положил на пол лицом вниз, а затем придавил ногой.
Третий выхватил нож. Конструкт посмотрел на него, если так можно сказат ьпро металлическую коробку без глаз. Бандит уронил нож и поднял руки вверх.
Четвёртый охранник даже не пытался сопротивляться. Он росто сел на пол, прислонился к стене и закрыл глаза.
Конструкт подошёл к наследнику, взялся клешнями за цепи и рванул со всей силы. Магические печати вспыхнули, затрещали и лопнули. Звенья разлетелись по полу. Кандалы на руках продержались секунду дольше — потом тоже хрустнули и развалились.
Наследник скрипнул. Тихо, благодарно. Повёл плечами, разминая затёкшие суставы, а потом повернул голову-ведро к Ворону.
Два конструкта встали за моей спиной.
Я же по прежнему безмятежно сидел в кресле. В той же позе — нога на ногу, руки на подлокотниках.
Ворон стоял у стола вжавшись в его край. Его костюм был в пыли, на лбу мелкие капли пота, а глаза широко открыты. Впервые за весь вечер в них не было спокойствия. Впервые за весь вечер в них было то, что он привык видеть в глазах других.
Страх.
— Ну что? — негромко сказал я. — Теперь поговорим?
Мой план удался и это не могло не радовать. Всё-таки риска и безумия в нём было не меньше чем наглости и холодного расчёта. Я прекрасно понимал, что мне устроят «тёплый приём», а значит надо было дать им возможность победить. Это успокоило бы их бдительность и позволило застать врасплох и атаковать.