— Всё, всё! Хватит!
Через минуту всё было кончено.
— Запомните, — я стоял над ними, и голос мой звучал спокойно, без тени суеты. — Фамилию Кузнецовых произносите с уважением. Или не произносите вовсе.
— Ты за это ответишь, — прошипел крепкий, держась за дважды разбитый нос. — Мой отец…
— Передай своему отцу, что Александр Кузнецов вернулся, — перебил я.
Они не поняли. Но запомнили. А это пока всё, что мне нужно. И кое-что ещё — теперь они знают, что у Кузнецовых есть живой конструкт. Незарегистрированный. А значит, рассказать кому-то об этом — значит сдать самих себя, ведь именно они его заказали.
Аристократы поднялись и, поддерживая друг друга, ретировались. Тот, которого конструкт отоварил трубой, заметно прихрамывал.
Я повернулся к наследнику. Ржавая махина стояла, покачиваясь на повреждённых ногах, сжимая свою же оторванную конечность. Лампочки-глаза мигали и в них я отчётливо видел что-то живое. Не программу, не механизм — живого человека, смотрящего на меня из ржавой тюрьмы.
— Неплохо для кучи мусора, — усмехнулся я.
Конструкт обиженно скрипнул.
— Ладно, не дуйся. Пошли, ведроид, — кивнул я. — Покажешь мне наше родовое поместье.
Конструкт бодро зашагал рядом, поскрипывая при каждом шаге. По дороге я невольно посматривал на него. Этот идиот, запертый в ржавом теле, пришёл мне на помощь. На покалеченных ногах, без приказа. В прошлой жизни меня погубило именно то, что я полагался лишь на себя и клинки предателей в спине стали расплатой за это. Мне нужны верные люди рядом. Настоящие и преданные. И похоже, первый из них уже есть — пусть пока и в виде ржавого ведра с лампочками.
— Кстати, насчёт тех денег, что ты задолжал, — начал я.
Конструкт виновато заскрипел.
— На что ты их потратил? Уж точно не на детали, — я окинул его красноречивым взглядом.
Наследник остановился, помялся, а затем указал оторванной рукой куда-то в сторону.
— На еду? — догадался я.
Утвердительный скрип.
Парень взял деньги у аристократов не на детали, а чтобы накормить семью. Собрал конструкта из мусора, пытаясь хоть как-то выполнить заказ. И в отчаянии использовал родовой дар, которому его никто не учил.
Идиот? Да. Но идиот, который поставил семью на первое место.
— Ладно, — тихо сказал я. — Разберёмся.
Мы молча зашагали дальше. Где-то в этом городе живут потомки тех, кто вонзил мне клинки в спину. Они богаты, могущественны и уверены что похоронили Кузнецовых навсегда.
Триста лет назад они совершили лишь одну ошибку — решили, что я не вернусь.
Штаб-квартира «Ковалёв Индастриз»
Кабинет на семьдесят втором этаже башни «Ковалёв» был залит холодным светом вечернего города. Панорамные окна от пола до потолка превращали стены в живую карту Петербурга — миллионы огней, растянувшихся до горизонта, и где-то там, далеко внизу — люди, копошащиеся в своих простых делах.