Лазарев думал о конкурентах. О рынке. О программном обеспечении. Он мыслил как безопасник — угрозами для бизнеса. И правильно делал, за это ему и платили.
Но Роман думал о другом.
Он встал, подошёл к окну и заложил руки за спину. Посмотрел вниз, на Петербург, который его семья фактически контролировала уже третье поколение. Красивый, послушный город, раскинувшийся под ногами.
Конструкт без программы управления. Автономный. Живой.
Если это то, о чём я думаю, то под угрозой не корпорация. Под угрозой весь род Ковалёвых.
Он достал телефон и набрал номер:
— Мне нужна оперативная группа. Не из наших — наёмники. И чтобы к утру у меня на столе было всё по инциденту с незарегистрированном конструктом. Записи камер, данные полиции, личности заявителей. Всё.
Он отключился и убрал телефон.
Отец не узнает. Пока не узнает. Если Роман решит проблему быстро и тихо — это станет его козырем. Тем самым, которого ему так не хватало, чтобы старший брат перестал смотреть на него свысока.
Он посмотрел на портрет, висевший на самом видном месте в кабинете. Леонид Ковалёв. Основатель рода. Человек, который забрал у этого мира право на создание конструктов. За триста лет Ковалёвы уничтожили каждого, кто пытался это право оспорить.
Роман коротко кивнул портрету:
— Не волнуйся, основатель. Если кто-то забыл об этом — я напомню так, что запомнит весь мир.
— Всмысле, это наше поместье? — гневно посмотрел я на стоящего рядом робота.
Он неуверенно качнул головой-ведром.
Ох, как же меня раздражает эта консервная банка, собранная из мусора. Нужно будет как можно скорее сделать из этой ржавой железяки пристойный конструкт, с которым не будет стыдно по улице ходить.
— Слушай, ведроид, ты со мной шутки не шути. Хочешь сказать, что род Кузнецовых, стоящий у истоков зарождения Империи, владеет всего одним жалким трёхэтажным домом? — схватил я его за одну из трубок и притянул к себе.
Робот тут же отрицательно замотал головой.
— Отлично, а то я уже совсем плохо о вас подумал, — отпустил я его и зашёл внутрь.
— Нет, похоже я о вас слишком хорошо подумал, — уже не в силах больше удивляться падению своего великого рода, произнёс я, зайдя в скромную пятикомнатную квартиру на последнем этаже.
Оказалось, что единственный дом, принадлежащий роду Кузнецовых, почти целиком был заселён всяким сбродом, арендующим тут жильё, а мои наследники ютились в жалкой пятикомнатной квартире и запирали дверь на замок. В своём собственном доме. Ну и позор…
— Сашка пришёл! — раздался озорной девчачий голос и в коридор вылетела мелкая девчушка.