— Ты ведь надеешься на мое снисхождение, так? — спросила я. — Боишься, но все равно в глубине души надеешься.
Лидия утерла лицо рукавом, снова подняла взгляд и то ли хмыкнула, то ли вздохнула:
— Надеюсь, леди-княгиня. Вы… добрая. Я ж не слепая курица, вижу все. Вы только пришли, а сразу заботиться о людях начали. Парнишку того спасли, проклятие с озера сняли, чтобы мы пользоваться им могли, в соседний клан с вдовствующей княгиней ездили, договаривались о чем-то для княжества. Сама не верю, что готова это признать, но, похоже, Эдм… лорд-князь не ошибся в своем выборе.
— Льстишь мне?
— Ну, может, и льщу чуток. Помирать-то неохота. Но все ж истину говорю. Не хочу, а говорю. Люди, они все подмечают.
— А сейчас? Сейчас ты все еще хочешь моей смерти? Отвечай честно.
Лидия медленно покачала головой.
— Странно. Но… не хочу. Словно та река всю мою злость забрала. Нету ее больше во мне. Только боль какая-то тупая. И желание в нору забиться, как у лисицы какой. Затаиться, переждать все. Забыть…
На сей раз пришла моя очередь долго молчать. Я смотрела на Лидию, размышляя, сколько в ее словах правды, сколько страха, сколько лжи и сколько холодного расчета. И к своему удивлению, приходила к выводу, что она сейчас довольно искренна со мной. Похоже, все произошедшее дало ей такую жесткую встряску, что девушка, что называется, вернулась в разум. По крайней мере, на какое-то время.
Во всяком случае, сейчас она действительно была абсолютно беззащитна передо мной и моим решением. Даже на заступничество Габриэля или Камайи она уже не рассчитывала, прекрасно помня, как те отвернулись от нее во время злосчастного завтрака, после которого я выставила ее из замка.
— Леди-княгиня… — прошелестела девушка, напоминая о своем присутствии.
Воспаленные глаза, кривящийся в мучительной попытке не разреветься рот, затаенная надежда внутри…
— Будешь жить в Карнанне, — произнесла я, вставая. — И каждый день в течение месяца приходить к жрецам на обряд очищения. Твой грех они знать не будут, но будут знать, что он был, и серьезный. Живи, трудись. Хорошо трудись. По весне посмотрим, что там с твоими родными. И помни: еще одного проступка я не прощу. Всё, свободна, можешь идти.
Лидия как будто сначала даже не поняла, что я ей сказала, и лишь спустя минуту неуверенно поднялась, неотрывно глядя на меня и явно сомневаясь в том, что только что услышала.
— И… и это всё? — тихо переспросила она.
— Пока всё.
Девушка постояла еще несколько секунд, потом в продолжающемся трансе двинулась к двери и уже почти закрыла ее за собой, как вдруг остановилась и вновь обернулась ко мне.