— Почтенный экселенс, у нас Полуна никто не поддержал! — нашелся самый смелый солдат. — Все как один выступили против, Многоокий тому свидетель!
Удивительно, но желтоглазый аристократ в ответ на это не разорался, не схватился за клинок и даже не приказал всыпать палок обнаглевшим простолюдинам. Он лишь разочарованно покачал головой, а потом с протяжным вздохом уселся на освобожденный для него бочонок с водой. Солдаты, ожидая какое наказание для них выберет экселенс, не шелохнулись. А тот все молчал, задумчиво уставившись на огонь. Пламя бросало таинственные отсветы на красивое лицо молодого дворянина. И оттого облик его выглядел одновременно загадочно и устрашающе…
— Чего вытянулись, будто палки проглотили? — неожиданно вымолвил офицер. — Садитесь, будем решать, что с вами делать. И тех пятерых тоже сюда зовите.
Полун, который только что поносил всех полукровок в целом и этих в частности, метнулся к соседнему костру без лишних понуканий. И совсем скоро вокруг эльдмистра уже сидела вся кавалерийская колонна в полном составе.
— Значит так, — похлопал себя по коленям огнеглазый аристократ, — с этого момента никакой расовой сегрегации в моем отряде быть не должно. Это вам ясно?
Воины сперва переглянулись, и половина из них даже неуверенно кивнула. Но растерянность отпечаталась на их челе такими крупными буквами, что офицер досадливо поморщился.
— Я говорю, что отныне никто из вас не будет презирать другого только за цвет глаз или кожи. Но мне приходится это говорить не потому, что я такой великий поборник терпимости и любви к ближнему. Дьявол там плавал! Срать я хотел на всё это! Как по мне, то хоть перережьте друг друга!
Эльдмистр сделал многозначительную паузу, и воины вновь переглянулись. На сей раз уже ошеломленно. Не таких речей они ждали услышать…
— Однако же мы все с вами теперь плывем в одной лодке, — продолжил дворянин. — Еще и повязанные одной цепью. Нравится вам это или нет. Когда мы пойдем в бой, то вполне возможно, что полукровки, которых ты так ненавидишь, Шептун…
— Я Полун, экселенс…
— Молчать! Я еще не закончил! — чуть повысил голос офицер, показывая, что строгим он тоже умеет быть. — Так вот, вполне возможно, что именно они прикроют тебя от вражьего клинка. И коли я теперь ваш командир, то приложу все усилия, чтобы вы друг другу стали не просто верными товарищами, и даже не братьями. Вы будете у меня единым организмом! Представьте, что наша колонна — это рука. А вы все её пальцы. Лишимся одного — и вот уже становится сложнее держать эфес палаша. Потеряем половину — меч сам выпадет из ослабевшей длани. Я понятную аналогию вам обрисовал?