Солдаты заторможено кивнули, взаправду обкатывая простую, в общем-то, мысль. Отчего-то сама она никогда их не посещала. А лютые фелькоры, занимающиеся муштрой, по-людски вообще будто бы и не умели разговаривать. От них исходила только ругань и оскорбления. А тут вдруг аристократ снизошел до них, простолюдинов.
— Ну, раз вы все поняли, то давайте укладываться, — решил за всех дворянин. — Завтра с утра устроим небольшой разъезд. Хочу посмотреть, как вы умеете слушать мои команды. Ах да, еще кое-что. Полун?
— Да, мой экселенс?
— Это же ты так уверенно говорил, что я назначу своими помощниками тех, с кем меня объединяет примесь алавийской крови?
— Я… нет, я бы никогда… ну то есть, да, но… мой экселенс… я… мне…
— Тихо. Теперь ты мой помощник. Твоя первоочередная задача следить за тем, чтобы внутри нашего коллектива не было никаких дрязг. Все возникающие ссоры гасить на корню, спорные ситуации решать таким образом, чтоб недовольных не оставалось. Вот и посмотрю я, умеешь ли ты только языком чесать, или еще на что-то годишься. Вопросы есть?
— Н… нет, мой экселенс, — потрясенно выдохнул солдат.
И сложно было сказать, кто из воинов больше удивлен этим назначением. Сам Полун или его соратники.
— Ну и отлично. А теперь показывайте, где тут у вас спальные места?
— Э-э-э… господин младший эльмистр, вы что, не вернетесь в крепость? — еще больше опешили бойцы.
— Нет. Отныне я буду черпать солдатскую жизнь полной ложкой вместе с вами. Будем налаживать контакт и взаимопонимание. А теперь, отбой!
Знакомство с вверенными под мое начало воинами прошло даже лучше, чем я смел надеяться. Здесь к простолюдинам повсеместно относились как к рабочей скотине. Кормили, одевали, но именно человеческим отношением не баловали. Это выбивалось из рамок логики. Ведь ты же не будешь уважать запряженную в плуг клячу? Дал хворостиной по горбу и пошла работать! А если заартачится, то либо продать, либо прирезать на колбасу. С людьми, как не прискорбно, действовал тот же принцип — бабы еще нарожают, чернь расплодится. И если я хочу исполнить поручение Ваэриса, то именно этот столп общественного самосознания мне рано или поздно и придется сносить.
Собственно, неудивительно, что солдаты седьмой колонны знатно охренели, когда я нормально заговорил с ними. Без высокомерия, надменности и презрения, а вполне себе вежливо и корректно. Еще больше они обалдели, когда я стал ночевать вместе с ними. Да, неудобно. Жестко. Мошкара кусает. Холодно. Воняет потными телесами. Некоторые вообще храпят, похлеще, чем их кони. Но ведь и в походе за мной никто перину таскать не будет, верно? Так что тут я еще и к будущим тяготам себя приучал. А от этого мой авторитет среди бойцов взлетел на какую-то совершенно недосягаемую высоту.