Я вышла на улицу с ощущением, что меня обокрали.
Не в плохом смысле. В том, когда вор оставляет взамен что-то тяжёлое и чужое. Положит в карман — и иди живи с этим.
Я не знала, что именно он забрал. Часть страха? Остатки иллюзий? Или ту самую грань, за которой начинается «безопасно»?
Домой ехала на такси, смотрела на огни, но не видела их.
Пальцы сами набрали сообщение в чат «Клуба»:
«Встретилась с куратором. Это Аскольд. Муж Моники».
Ответы пришли через сорок секунд.
Лера: «Ты серьёзно?»
Катя: «Ох ты ж…»
Женя: «Я же говорила. Он в игре глубже, чем мы думали».
Алина: «Мира, будь осторожна».
Будь осторожна.
Смешно. Я перестала быть осторожной в тот момент, когда увидела его губы на её шее. С тех пор я только падала. Вниз, вбок, в новые постели, в бутылки, в рабочие переработки до трёх ночи.
Разница была в том, что теперь я падала с открытыми глазами.
На следующее утро в дверь позвонили ровно в восемь.
Не курьер. Не соседка. Он.
Стоял на пороге с чёрной папкой в руке, в том же свитере, но без верхней одежды. Будто живёт этажом ниже и просто поднялся на кофе.
— Вы не спросили, где я живу, — сказала я, опираясь плечом о косяк. Волосы в пучке, лицо без макияжа, халат. Пусть видит. Мне надоело играть в безупречных женщин.
— Мне не нужно спрашивать. Мне достаточно знать, что вы проснулись.
— Откуда вы знаете, что я не сплю до обеда?
— У вас под глазами синяки, которые не берёт тональный, на кухне остывший кофе уже четыре часа, а на тумбочке в спальне — открытый ноутбук с отчётом, который вы не дописали вчера в три ночи. Вы не спите до обеда, Мира. Вы вообще почти не спите.
Я моргнула.
Он не заходил в спальню. Он не мог видеть ноутбук. Так откуда?
— Вы следите за мной?
— Нет. Просто я тоже не сплю по ночам. И знаю, как выглядит человек, который перестал верить в сны.
Он переступил порог без приглашения.
Я могла бы возразить. Могла бы упереться рукой в его грудь, сказать «выходите». Но он пах так, что язык отказался подчиняться.
Не парфюмом. Чем-то горьким. Кожей, дождём и той самой розой, которую он сжимал в галерее.
— Папка, — напомнила я.
— Контракт.
— Мы не в бизнесе.
— Мы в бизнесе мести. Это серьёзнее, чем любой контракт с банком.
Он прошёл на кухню. Сел за стол, даже не спросив разрешения. Разложил бумаги. Жесты — резкие, экономные. Человек, который привык, что ему не отказывают.
Я села напротив. Халат сполз с плеча — не специально, просто ткань скользкая. Он не посмотрел. Ни туда, ни в глаза. Только на бумаги.
— Что здесь?
— План, — начал он, раскрывая папку. — На три этапа. Первый: сбор информации. Второй: изоляция. Третий: уничтожение.