— Ну, неужели ты при первых трудностях просто возьмёшь и сдашься? Ты сейчас совсем не похож на того себя, который руководил постройкой ВТП. Где твои решительность, настойчивость?
— Но то был мой мир — устало подумал я в ответ — там всё было просто и понятно: делай это, отдавай приказы этим, плати этим — и все будет, как надо. В этом же мире мне неизвестно ничего. И да, чёрт возьми, мне страшно!
— А как же Меридия? — напомнил внутренний голос, — как ты видишь себя её супругом, если не хочешь даже попытаться встать рядом с ней на один уровень? Тогда уж, в самом деле, смирись с тем, что ты всего лишь дорогая фарфоровая кукла.
Я отпустил ручку двери. Моя интуиция кругом была права — мне некуда деваться. Я должен играть по правилам этой игры — того требует мой долг. И если я хочу в будущем хоть как-то влиять на свою судьбу — мне придётся учиться дальше. Но только я сделал шаг назад, как властный голос окликнул меня:
— Нет, Дитрих, заходи, раз уж пришёл, — после чего дверь передо мной распахнулась…
Мизраел сидел за большим дубовым столом, возле которого стояло несколько кресел для посетителей, а по бокам — два роскошных фиолетовых дивана. Перед ним лежала стопка бумаг, которую он безо всякого энтузиазма разбирал, время от времени прикладывая руку к одной из них и оставляя огненный оттиск.
— Прошения из Триниагоса и окружающих его селений, — с улыбкой пояснил он, указав на кипу бумаг, — где-то раз в неделю руки доходят разобрать. По большому счёту — ничего такого, с чем они не могли бы справиться и сами, но порой попадается что-то действительно серьёзное, требующее нашего внимания. Хотя чаще всего непогода, неурожай, овод скоту докучает и тому подобная ерунда.
Я удивлённо взметнул брови, но мнение своё оставил при себе. Если овод докучает скоту — то, по крайней мере, на моей практике, это совсем не ерунда. А самая настоящая катастрофа, которая однажды в итоге половину Тискулатуса оставила без мяса. Недаром фермеры через меня смогли-таки надавить на Университет, чтобы он хотя бы летом присылал практикантов-целителей, которые бы присматривали за скотом в самое уязвимое время — с середины последнего месяца весны и первый месяц лета. Тем более, что драконы этим самым скотом кормятся — так неужели такая халатность по отношению к собственной пище? Впрочем, вряд ли… они, наверное, иными способами от него защищаются…
— Ну, или если у кого есть настроение уделить время вопросу — мы никому не запрещаем этим заниматься, — продолжал тем временем дракон, — всё-таки вопрос престижа, который надо поддерживать… Ну да это всё неважно…