Тяжело взлетев, чёрный дракон направился вслед за пролетавшим над нами патрулем, состоявшим из двух лазурных пятен и пятью маленькими синими точками, рассмотреть которые было возможно только из-за затянутого облаками неба.
Что мне было делать? Сдаваться? Попросить, чтобы меня оставили в покое? Или карабкаться дальше? Не знаю. Может быть, в пути мне придёт в голову какая-нибудь дельная мысль…
ГЛАВА 2, в которой я иду к Мизраелу, в ходе беседы с которым происходит непоправимое.
— Что планируете делать, принц? — участливо спросил кто-то. Я с удивлением узнал в этом голосе Карнекира — казалось, он будил меня не сегодня утром, но несколько месяцев назад.
— Отведи меня к Мизраелу, — выдохнул я.
Тень тревоги на мгновение мелькнула в его глазах, но тут же угасла, сменившись привычной доброжелательностью.
— Как пожелаете. Следуйте за мной.
Стоит отметить, что шли мы всё же медленнее обычного. Причём со стороны Карнекира это выглядело исключительно как забота обо мне — мало ли как сильно я утомился после тренировки…
Я шёл, и меня просто разрывало от необходимости сделать выбор. Казалось, что, какие бы я не предпринимал до того действия, всё они в любом случае свелись бы к этому моменту: я иду разговаривать с Мизраелом для того, чтобы…что?
А мы всё шли и шли. Вот мы вошли в замок. До завтрака ещё целый час. Несколько раз я набирался смелости спуститься и на завтрак, но присутствовать там мне было не по себе: драконы завтракали настолько плотно, что я удивлялся, как их только не разрывает от такого количества еды. И, что не менее важно, где они столько мяса берут? Это же, по самым скромным подсчётам, у них по одной корове должно уходить не то, что в день — на один только завтрак. И то не факт, что хватит. Кроме того, меня не покидало ощущение, что в человеческом облике драконы завтракают исключительно в моём обществе. Когда же меня нет, им, очевидно, гораздо проще заглотить такой объём пищи в обличье дракона.
От раздумий меня отвлёк тот факт, что мы идём мимо Гиордома Таинственного. Который раз он цепляет мой взгляд — интересно, по какой причине? В замке полно портретов других драконов самых разных расцветок, так почему именно этот лиловый ящер с тёмно-желтым брюхом так бросается мне в глаза?
— Скажи мне, Карнекир, — сказал я, останавливаясь возле портрета, — что ты можешь сказать мне об этом драконе?
— Гиордом Таинственный? — спросил Карнекир, приближаясь ко мне, — о, это был очень противоречивый дракон. Ему доставляло огромное удовольствие морочить другим голову и разыгрывать их. Не подумай чего дурного, Дитрих, он никогда не был провокатором конфликтов, его розыгрыши никогда не были жестокими или унизительными. Но для него было просто верхом наслаждения сплести свою паутину розыгрыша, а потом в кульминационный момент обвести всех вокруг пальца — казалось, только для того, чтобы показать: вот какой я умный и находчивый, вот как я умею. Он в некоторой степени оставался ребёнком — что в высшей степени странно, учитывая, что ему было больше тысячи лет. С другой стороны — многие старые драконы по-своему оберегают свой разум от безумия, которое при такой долгой жизни рано или поздно поражает даже самые закалённые умы. У Мизраела… скажем так, тоже есть свои необычные способы развлечься. Только, ради всего святого, не говори ему, что я про это упоминал, он же с меня шкуру за это спустит.