— Свежо предание, — хмыкнул я, по-прежнему разглядывая Гиордома и силясь понять, почему он мне так знаком? Может, он мне снился? Да нет, на яркие сны у меня хорошая память, такого красавца я бы запомнил. Но тогда почему он никак не отпускает мой взгляд?
— Не понял? — вопросительно изогнул бровь Карнекир.
— Каждый второй обитатель этого замка жалуется на то, что Мизраел может надрать ему шкуру. Тем не менее, все ходят живые и здоровые, и совершенно не похоже, чтобы у кого-то из них был побитый вид.
— Это сейчас, как детки у него пошли, он стал гораздо сдержаннее и спокойнее. А раньше, бывало, попадёшь под его горячую лапу — так и свет белый невзлюбишь. Особенно тот же Гиордом — ему с его шуточками от Мизраела перепадало чуть ли не больше, чем ото всех, вместе взятых — даром, что Кайтири всё время за него заступалась. А Гиордому, казалось, до этого не было никакого дела: отлежится пару дней, приведёт шкуру в порядок — и давай снова у Мизраела на нервах играть.
— Кайтири — это, прошу прощения, кто? — уточнил я.
— Супруга Гиордома. Если мне не изменяет память, она была троюродной племянницей Мизраела. И она же была матерью Карнеллы.
— То есть Гвинелла и Мизраел — кровные родственники? — с удивлением спросил я.
— В вашем понимании — да. Но для драконов такое дальнее смешение наоборот, полезно. Не говоря уже о том, что если королевский дракон пожелает породниться с другим королевским, или хотя бы знатным драконом, выбор у него будет очень невелик.
— Странно, — вернулся я к изначальной теме разговора, — если Гиордом был такой занозой в мозгу у Мизраела — почему по всему замку висит столько его портретов? На каждом этаже минимум по два, а то и по три.
— А об этом ты узнаешь, когда придёт время, — Карнекир вздохнул, и на мгновение в его глазах отразилась бездна, — сейчас ты ещё не готов для этой истории. Идём дальше, Дитрих, мы же шли к Мизраелу, ты не забыл? Или передумал?
Нет, я не забыл, куда мы шли. Однако я так для себя и не решил: что я буду ему говорить? Просить оставить меня в покое? Попроситься домой? Или вообще не идти, а стерпеть и завтра так же идти на тренировку к Киртулику?
Нет. Я не могу отсюда уйти. Благо возвращаться к отцу, под чьим носом моим именем (даром, что без моего ведома) чуть не совершили бунт, было бы, мягко говоря, неразумно. А больше мне некуда идти.
За всеми этими рассуждениями я не заметил, как оказался возле большой лакированной двери.
— Тебе сюда, — прошептал Карнекир, кивнув на дверь. Я взялся было за ручку, как вдруг что-то остановило меня. А в следующий момент со мной заговорил мой внутренний голос: