Хотелось прийти заранее, но и болтаться там с видом заполошного жениха, который явился задолго до срока, тоже не хотелось.
Ставрополь к вечеру менялся, но затихать и не думал. По улицам все так же грохотали колеса, из трактиров тянуло едой и выпивкой, откуда-то доносился смех.
На одном перекрестке я даже невольно задержался. Какой-то пузатый чиновник в светлом жилете важно шагал по мостовой, раздув щеки не хуже индюка. И тут из приоткрытой двери булочной вылетела маленькая лохматая шавка и вцепилась ему прямо в штанину.
Толстяк взвился так, будто это не собака, а абреки пришли его вязать. Запрыгал, заорал, сорвал с головы шляпу и принялся лупить бедную тварь. Следом выскочила сухонькая, но очень бойкая старушка. Увидев, как обижают ее любимицу, она без долгих разговоров замахнулась узелком с булками и начала колотить чиновника по спине. Криков добавилось.
Я отвернулся, чтобы не заржать в голос. И с удивлением понял, что после этой сцены отпустило. То самое нервное напряжение, что сидело во мне с самого утра, слегка спало.
В городской сад я вошел уже спокойнее.
Сразу стало тихо, словно от базарного шума и уличной пыли меня отделила невидимая стена. Люди здесь говорили тише, шагали медленнее, даже смех звучал иначе.
Видно было, что за местом хорошо следят. Дорожки присыпаны мелким песком, по краям ровные ряды деревьев. Вечерний свет, мягко ложившийся на листву, рассеивался в ней. Глядя на все это, трудно было поверить, что за оградой тот же Ставрополь, пыльный, каменный и шумный.
Фонтан мне понравился сразу. Круглая каменная чаша, в середине невысокая тумба, из которой поднималась ровная струя воды и с журчанием падала обратно.
Я присел на одну из скамеек и стал смотреть по сторонам. Вот прошла компания офицеров. Вон няня ведет двух детей. Чуть дальше прогуливаются два купеческих семейства. Глав их можно узнать по окладистой бороде, и фигуре издали.
До назначенного часа оставалось немного.
Каждый раз, когда на дорожке мелькало светлое платье, я невольно всматривался. Но все это были другие девушки. Одна барышня, заметив пристальный взгляд, даже стрельнула в мою сторону глазами. В ответ я лишь улыбнулся.
Ближе к семи у фонтана стало просторнее. Люди понемногу тянулись к выходу.
И тут рядом раздался негромкий голос с явным акцентом:
— Григорий Прохоров?
Я повернул голову.
Ко мне уверенным шагом приблизился сухощавый горец в темной черкеске. Смуглое лицо, нос с горбинкой, внимательный взгляд. Лет тридцать, может, чуть больше.
Я быстро скользнул глазами по аллеям. Наташи пока видно не было. Но если она уже рядом и увидит меня с этим джигитом, то вполне может испугаться и просто не подойти.