Лидеры Марокко оказались настолько некомпетентны и так безнадежно увлечены интригами, что оставить страну независимой значило сделать ее неуправляемой, а это пошло бы во вред всем европейцам, имевшим там бизнес. Поскольку объединенная международная интервенция была неосуществима, выбор следовало сделать между продолжением хаоса и позволением французам снизить его, что, безусловно, давало им дополнительные преимущества. Ни логика ситуации, ни ее результаты не были оценены семейством Маннесман и другими германскими промышленниками, которые оказались вне контроля за ценными запасами руды. Весной 1913 года французы начали понимать, что только силой можно сформировать марокканскую администрацию, соответствующую их желаниям, и, чтобы применить силу, необходимо идти на Фес. Поскольку не существовало международной организации, способной сделать такой шаг, и, чтобы предотвратить повторение 1905 года, французы начали прощупывать, как отреагируют немцы. Кидерлен решил воспользоваться возможностью и попытаться спасти хотя бы что-нибудь, поэтому он воскресил политику Кюльмана — обмен германских прав в Марокко на территориальные уступки в другой части Африки. На это Вильгельм в начале мая согласился. Француз Кайо — одна из самых противоречивых фигур французской политики, который в марте 1911 года стал министром финансов, был готов пойти дальше и использовать соглашение по Марокко 1909 года как отправной пункт для франко-германского примирения за счет Британии. Между прочим, впоследствии он сказал британскому послу, что Антанта работает против интересов Франции. В тайных переговорах, проведенных вне дипломатических каналов, он дал основания Кидерлену ожидать щедрой компенсации. Но Кидерлен был слишком опытным государственным деятелем, чтобы верить на слово французскому политику. Когда в марте французы без дальнейших консультаций пошли на Фес, он предложил Бетману, чтобы Германия заняла Адагир, порт в Южном Марокко. Таким образом, он, с одной стороны, заставил французского посла (который, как и большинство кабинета, ничего не знал об инициативах Кайо) выдвинуть конкретные предложения по урегулированию, а с другой стороны, готовился заявить требования, которые вынудят французов начать переговоры.
Кайзер считал, что Германию устроит, если французы завязнут в Марокко — со своими войсками и деньгами. В апреле он велел Бетману не принимать во внимание любые требования отправки кораблей. «Если французы нарушат соглашение, подписанное в Альхесирасе, мы предоставим другим державам, в первую очередь Испании, протестовать». Уезжая с вокзала Виктория в мае, после открытия мемориала его бабушке, кайзер согласился с королем Георгом, что французская оккупация Марокко является свершившимся фактом и с этим уже ничего не поделаешь. Среди разных возможных образов действий упоминалась отправка корабля (в Могадор, а не в Адагир). Кайзер заверил короля, что Германия ни при каких обстоятельствах не ввяжется в войну из-за Марокко, а попытается сохранить открытые двери для торговли и может потребовать компенсацию в другом месте.