Вильгельм, судя по всему, не считал, что с ним было связано что-то не так. Ранние претензии предшествуют длительной позиции.
«Демократические принципы могут создать только слабые и часто коррумпированные столпы общества. Общество сильно, лишь если оно признает природные преимущества, в первую очередь по праву рождения».
Несмотря на все это, кайзер не вызывал насмешек и критики, он имел самую высокую концепцию своей должности. «Мы, Гогенцоллерны, — как-то сказал он, — берем наши короны только от небес и отвечаем только перед небесами за обязанности, которые они на нас возлагают». Когда Леопольд II Бургундский отклонил предложение возродить герцогство Бургундское (и тем самым привести свою страну в германский лагерь), заявив, что ни кабинет, ни парламент не намерены его рассматривать, кайзер взорвался. Он заявил, что не уважает монарха, который чувствует себя ответственным перед министрами и депутатами, а не перед Господом Богом на небесах. В 1915 году стало ясно, что, хотя Виктор Эммануил не хочет, чтобы Италия становилась союзницей Антанты, его вынуждают на этот шаг политики.
Вильгельм сказал, что, когда дойдет до Судного дня, король не сможет уклониться от ответственности таким образом. Бог скажет ему: «Нет, мой дорогой, со мной это не пройдет. Кто сделал тебя королем? Министры? Парламент? Нет. Это я возвысил тебя, и потому ты отвечаешь только передо мной. Так что отправляйся в ад или, по крайней мере, в чистилище». В 1917 году, когда возник вопрос поиска германского принца для румынского трона, кайзер после обсуждения со своими дамами предложил своего младшего сына Иоахима. Тем, кто предположил, что у Иоахима нет всех необходимых качеств, он ответил: «Никакие качества на самом деле не нужны». Он сказал царю, что, в то время как французский президент и премьер-министр — опытные государственные деятели, они не принцы и не императоры, и я не могу поставить их рядом с вами, моей ровней, моим кузеном и моим другом’.
Его мистическая вера в божественное руководство для коронованных особ нисколько не уменьшилась из-за того, что его лично никогда не короновали.
‘Мне помогает идти по дороге, обозначенной для меня небесами, чувство ответственности перед Всевышним и мое твердое убеждение, что Господь, наш старый союзник при Росбахе и Денневице, который так много заботился о нашей родине и нашей династии, не покинет нас и сейчас.
Я подхожу к своей задаче так, чтобы, когда в конце концов предстану перед Высшим Судом, смог отвечать перед Богом и моим старым императором с чистой совестью. Я черпаю силу из тех же источников, что мой дед, для своих дел и великих достижений, и мой отец, для своих триумфов и печалей. Я намерен идти своим путем и добиваться цели, которую прошу всех принять близко к сердцу, потому что она может быть решающей для всего человечества. Ein’ feste Burg ist unser Gott, In hoc signo vinces.