Вместо хождения в Каноссу Германия совершила хождение в Византию.
Нельзя сказать, что Вильгельм свободно общался со своими подданными. Круг лиц, допущенных ко двору, был чрезвычайно узок. Большинство министров допускались к монарху раз в год, по случаю, что представляется довольно странным, Кильской регаты. Как правило, они должны были подавать свои проекты или петиции через гражданский кабинет. Министр иностранных дел, военный и военно-морской министры время от времени видели кайзера лично. Канцлер обычно (хотя никоим образом не обязательно) имел аудиенцию раз в неделю (Бюлов, например, когда был в милости, виделся с ним почти ежедневно). Главы армейского и военно-морского штабов также допускались к монарху еженедельно, с завидной регулярностью. Глава военного кабинета обычно имел три аудиенции в неделю, главы военно-морского и гражданского кабинетов — две. Эти три кабинета являлись обычными каналами для доступа к кайзеру по вопросам политики и управления. Если кто-то другой получал аудиенцию, глава соответствующего кабинета имел право присутствовать и оставался после окончания аудиенции, чтобы согласовать план действий. Военный и военно-морской кабинеты также отвечали за назначение на все высокие посты в вооруженных силах.
Этот механизм не был предназначен для службы конституционному монарху, многие акты которого являются формальными. Германская система, поставив армию и флот вне контроля рейхстага и гражданских министров (кроме отдельных вопросов финансирования и управления), сделала императора единственной властью, контролировавшей (и теоретически координировавшей) не только гражданскую администрацию и два вида вооруженных сил, но также главное командование и его службы. Если бы Вильгельм попытался выполнять эти обязанности всерьез, ноша, скорее всего, была бы неподъемной. Но на практике он имел слабое представление о том, что должен делать, не говоря уже о том, что не пытался это делать. По словам Бисмарка, Вильгельм хотел, чтобы все дни были воскресеньями. Его обычное расписание (всегда менявшееся из-за путешествий) предусматривало только два часа на аудиенции и чуть больше на работу с документами. Луканус, глава гражданского кабинета в 1888–1908 годах, прозванный аптекарем по занятию его отца, однажды в начале карьеры сказал Вильгельму, что все свидетельства, необходимые для обоснования конкретного дела, могут быть найдены в досье, которое составляло довольно толстую пачку. Кайзер бросил ее на стол, подошел к окну, побарабанил пальцами по стеклу и объявил: «Если вы намерены и дальше работать со мной, больше никогда не давайте мне ничего подобного. У меня нет на такие вещи времени». Он никогда не читал газет — только обзоры, составленные для него министерством иностранных дел и весьма тенденциозные коммерческие обозрения событий в стране и за рубежом, написанные высокопарным стилем. Когда сломался один из первых императорских автомобилей, шталмейстер, желая успокоить хозяина, объяснил, что на текущей стадии развития автомобильной промышленности поломки неизбежны и единственный способ избежать расстройств, связанных с поломками, — не считаться с расходами и иметь больше машин. Вильгельм ответствовал: «Когда я чего-то хочу, цена безразлична. Я прошу только, чтобы все, за что вы отвечаете, шло гладко». Результатом извинительной попытки не утонуть в деталях стало повышение расходов и предвзятое мнение, временами граничившее с обманом, в политике. Вильгельм ругал министерство иностранных дел за то, что ему вовремя не показывали депеши, но, похоже, не осознавал, что иногда, как в 1905, 1909, 1911 и 1914 годах, важные депеши ему вообще не показывали. Придворный сказал главе военного кабинета: «Удивительно, что в каждом департаменте у кайзера есть тот, кто его обманывает». Ежедневное управление страной было, по сути, отдано на откуп чиновникам, и не было сделано ни одной попытки ограничить их функции или выделить вопросы, которые должен решать непосредственно монарх. ‘Кайзер ненавидит, когда ему задают вопросы, но вместе с тем он всерьез разражается, когда с ним не советуются по тому или иному вопросу. Он время от времени вмешивается, часто разумно, но редко обладая полной информацией, и далеко не всегда в последовательном направлении. Состоялась ли консультация с ответственным министром или канцлером, зависело от случая. Если нет, им приходилось выбирать между согласием, отставкой или попыткой переубедить хозяина. Немцы в те времена, как и сегодня, имели репутацию эффективных и результативных людей. Но комплекс устаревших отношений к монарху и политике обременил их неслыханной неэффективностью в жизненно важном секторе их системы.