Я посмотрел на этих двух жмуров.
От них даже после смерти несло дешевым пойлом и немытым телом.
Если бы я прошел мимо под свой любимый подкаст о ЗОЖе, они бы ее не просто изнасиловали. Порвали. Искалечили бы так, что она до конца жизни вздрагивала бы от собственной тени. А потом, скорее всего, придушили бы, чтобы не пошла в ментовку. Мой внутренний мертвый психопат, может, и кайфует от хруста костей плохих парней, но органически не переносит, когда трогают слабых.
Я перевел взгляд на спасенную.
Девчонка. Совсем ребенок. Светлые волосы спутались, перепачкались в прелых листьях и земле. Личико кукольное, сейчас бледное как мел, с огромными, распахнутыми от первобытного ужаса глазами. Лет восемнадцать, наверное. Совсем зеленая.
В груди шевельнулось глухое раздражение.
Нынешнюю молодежь хрен поймешь.
Инстинкт самосохранения атрофирован напрочь!
Полночь, пустой, неосвещенный парк, а она чешет в этом своем красном огрызке, которое и платьем-то назвать сложно — так, провокация на лямках. Куда смотрели ее родители? О чем она сама думала?
А теперь еще и выясняется, что она глухая. Просто бинго.
Моя удача сегодня бьет все мыслимые рекорды.
Глухая, перепуганная до смерти Дюймовочка и двухметровый лысый убийца с татуировками, стоящие над двумя свежими трупами посреди Самары. Сюжет для гребаного артхаусного кино.
Она продолжала ползать по земле, размазывая слезы по грязным щекам, в попытках найти свой слуховой аппарат. Моя куртка висела на ней, как палатка на воробье.
Понимая, что время идет на секунды, я шагнул к ней. Нужно было уходить. Срочно. Если сюда забредет какой-нибудь собачник с бессонницей, мне придется либо валить и его, либо паковать чемоданы и улетать в Латинскую Америку к ряженым, как и советовал Скворцов.
Я наклонился, жестко, но стараясь не причинить боли, взял ее за плечи и потянул вверх. Она пискнула. Вцепилась в мою куртку побелевшими пальцами, сопротивляясь.
Снова достал телефон, открыл заметки, быстро стер предыдущий текст и набрал новый. Сунул экран ей прямо под нос.
«АППАРАТ НАЙДУ ПОТОМ. СЕЙЧАС МЫ УХОДИМ. ИЛИ СЯДЕМ ОБА».
Она прочитала. Всхлипнула, затравленно посмотрела на трупы, потом на меня. В ее кукольных глазах плескался страх, но, кажется, инстинкт выживания наконец-то переборол панику. Она судорожно кивнула.
— Идем, — одними губами, утрированно четко произнес я и показал рукой направление к выходу из зарослей.
Она сделала неверный шаг, споткнулась на своих дурацких ботильонах и полетела бы носом в грязь, если бы я не подхватил ее за талию.
Легкая, как пушинка. Кости да кожа.