Его лицо в полумраке было серьезным, брови слегка нахмурены. Он снова что-то произнес, четко артикулируя.
— Я не слышу! — вырвалось из моего горла.
Я не слышала собственного голоса, только чувствовала, как царапает связки, как вибрирует грудная клетка от напряжения.
Из-за глухоты я совершенно не могла контролировать громкость, и, судя по тому, как напряглось горло, я кричала.
Кричала на весь этот чертов парк.
— Не слышу! Я глухая без него! — слезы снова хлынули из глаз.
Мужчина замер на долю секунды. В его глазах мелькнуло понимание. Он коротко, рублено кивнул, опустил руки и полез в карман штанов.
Я напряглась, но он достал лишь мобильный телефон. Яркий свет экрана резанул по глазам. Мужчина быстро набрал что-то пальцем, а затем развернул экран ко мне.
На белом фоне черными крупными буквами горело всего два слова:
«НУЖНО УХОДИТЬ».
Я судорожно сглотнула, замотала головой и ткнула дрожащим пальцем в свое правое ухо, а затем указала на землю вокруг себя.
— Мой слуховой аппарат… Он упал… здесь!
Мужчина окинул быстрым, цепким взглядом непроглядную темень кустов. Искать маленький пластиковый прибор в ночном лесу, в грязи и осенней листве было безумием. Тем более — рядом с двумя трупами.
Он снова посмотрел на меня, поднес указательный палец к губам.
Тссс.
А затем решительно мотнул головой в сторону освещенной аллеи. Его взгляд не оставлял выбора. Нужно было бежать, пока мы сами не стали главными героями криминальной хроники. И прямо сейчас этот пугающий, беззвучный убийца в спортивном костюме был моим единственным шансом выбраться отсюда.
Макс
Скворцов, сука, как в воду глядел.
Я — сказочный, эталонный кретин.
Смотрел на девчонку, которая тряслась на сырой земле, кутаясь в мою олимпийку, и мысленно пробивал себе фейспалм.
Три года.
Три долбаных года идеального дзена, консалтинга, уплаты налогов и улыбок бабушкам в лифте полетели в тартарары за какие-то тридцать секунд.
Взгляд скользнул по двум кускам мяса, валяющимся у моих ног.
Я даже не запыхался.
Сработал на чистых рефлексах, на мышечной памяти, которая вбита в подкорку где-то между Сирией и подвалами картелей.
Подошел сзади, захват, рывок — хруст. Два раза. Тихо, быстро, без лишней крови и криков.
Внутренний голос, подозрительно похожий на занудного Егора, орал благим матом: «Что ты наделал, Воронов?! Зачем ты влез?! Вызвал бы полицию, похлопал бы в ладоши из кустов!»
Дилемма.
Моя личная, мать ее, моральная дилемма.
С одной стороны — моя идеальная легенда законопослушного гражданина, которую я только что спустил в унитаз. А с другой…