Может, я еще сплю? Но нет, затылок ныл вполне по-настоящему — вырубили меня грамотно, прямо на пороге, когда я вернулся под утро с зачистки.
Медленно пошевелил плечами. Привязан. Капроновые стяжки. Ну-ну. Покрутил шеей, разминая затекшие мышцы — позвонки хрустнули с таким сочным звуком, что один из гостей нервно дернулся.
— Чем могу быть полезен, парни? — вежливо и абсолютно буднично поинтересовался я.
Тот, что с четками, криво усмехнулся. Шаг вперед — и его кулак с размаху влетает мне в живот.
Я стиснул зубы. Медленно, сквозь них, выдохнул.
Слабовато.
Даже пресс напрягать толком не пришлось.
Если это был их коронный удар, то мне за них даже немного стыдно.
Я снова поднял голову, глядя на любителя четок снизу вверх с легкой укоризной.
— Слушаю. Не просто же так вы явились ко мне в гости. Да еще и без звонка.
— Ты парней наших грохнул, мудила! — рявкнул другой, стоявший слева, и с размаху прописал мне по лицу.
Голова мотнулась.
Во рту скопилась вязкая солоноватая слюна. Я сплюнул густой сгусток крови прямо на свой идеальный пол.
Мда. Лицо теперь точно распухнет.
Бровь, кажется, рассекли, губа уже пульсирует.
И как мне в таком виде на работу идти?
У меня в час дня встреча с клиентами по консалтингу. Что я им скажу? Что упал с самоката? Мой внутренний легальный бизнесмен тяжело вздохнул.
Никакого уважения к чужому графику.
— Не понимаю, о чем вы, — спокойно ответил я, глядя на них предельно честными глазами.
— Мы по камерам тебя видели, урод! — прошипел тот, что с четками, наклоняясь ближе, обдавая меня запахом дешевых сигарет.
Пу-пу-пу.
Заминка. Мозг, натренированный годами паранойи, мгновенно перешел в турбо-режим.
По камерам?
Исключено.
Я стер всё.
Прошелся по серверам так чисто, что там даже топовый сисадмин с лупой ничего не найдет. Стер, перепроверил, пустил петлю.
Увидели? Откуда? Как? Это технически невозможно.
И тут кусочки пазла со щелчком встали на свои места. Парк. Глухая ночь. Девчонка в красном платье, которую ловили два маргинала. Они не могли пасти меня. Я был там случайно.
Усмехнулся. Широко, искренне, чувствуя, как трескается разбитая губа, и медленно покачал головой.
Сука. Они пасли ее.
Девчонку вели. А эти два куска мяса, которых я оставил в кустах, были лишь исполнителями, у которых, видимо, стояла своя группа прикрытия или наблюдатели на периметре.
— Чего лыбишься, сука?! — взревел третий, замахиваясь.
Я перестал улыбаться.
В груди, там, где я так старательно выращивал нормального человека, что-то щелкнуло, и наружу медленно пополз тот самый лысый демон, который искренне обожает хруст чужих костей.