Первым поднял руку Пабло, за ним Тощий Майк. Рюшин задумчиво подвигал челюстью и тоже проголосовал. Затем один за другим подняли руки все остальные, и Макс в том числе.
— Отлично, — проговорил Джанстин Грей, обводя всю шайку тяжёлым взглядом. — Значит, решено! Кто это сделает? — добавил он, садясь, словно главная трудность позади, и осталось только уладить мелочи.
— Бросим жребий, — живо предложил Пабло.
— Верно, — поддержал его Рюшин. — Будем тянуть спички.
Так Максу и досталась короткая спичка из восьми длинных. Единственная — ему.
Макс вспомнил, как плакал Хоакин, когда его притащили в подвал и бросили на пол, а Пабло вылил на него ведро воды. Он клялся, что ничего не говорил копам и что ходил в полицейский участок оплачивать штраф за неправильное вождение, но все знали, что его автомобиль сломался ещё в конце ноября, так что было очевидно, что Хоакин от страха просто не смог придумать объяснение получше. И тогда Рюшин ударил его тяжёлым ботинком по лицу, и у Хоакина пошла носом кровь, но он этого даже не заметил, только переводил умоляющий взгляд с одного на другого и кричал, что ни в чём не виноват. Зрелище было неприятное.
Джастин Грей дал Максу тяжёлый пулевой пистолет и отошёл в сторону. Хоакин уставился на пушку, а потом на Макса. Он понял, что должно произойти, и перестал кричать, а только беззвучно шевелил губами и, не моргая, смотрел на Макса.
— Молишься ты, что ли⁈ — окликнул его Тощий Майк. — Правильно делаешь. Давай, Агранов, не тяни!
Макс поднял пистолет и прицелился Хоакину в грудь. Тот закрыл глаза и затрясся, как в лихорадке. В подвале воцарилась тишина, только было слышно, как часто дышит Жерто. Иногда он судорожно всхлипывал.
Откуда-то издалека доносился бой барабанов и гуденье труб — это приближался карнавал. Он вышел из китайского квартала Москваполиса и двинулся через трущобы к центральным районам мегаполиса.
Макс видел это шествие множество раз. Впереди всегда шли восемь шеренг танцовщиц с веерами и бумажными фонариками. Они напоминали раскрашенных куколок из дерева и папье-маше. За ними выступали ученики и мастера местных школ единоборств, за которыми следовали жонглёры с факелами. Потом проносили куклу дракона — длинного, красного, пучеглазого, с золотыми шипами и усами. Каждаясь часть его тела была надета на человека. Дракон извивался и бросался в стороны благодаря усилиям находящихся внутри актёров. Выглядел он очень натурально. За драконом ехали транспоранты с ледяными и огненными скульптурами, иллюстрирующими буддистскую легенду о появлении двенадцатимесячного календаря.