— Не хочешь остаться тут или попробовать выбраться?
— Хочу ид-ти с то-бой.
— Точно?
— Точ-но. К тому же. У ме-ня что-то есть.
— Что за «что-то»? — с подозрением спросил я.
В ответ моя механическая помощница продемонстрировала какой-то небольшой свёрток, кусок ткани, плохо различимый в окружающем мраке, даже с едой Кулины. Пришлось зажечь захваченный «вечный» факел от огнива — и сперва не поверить своим глазам.
— Где ты это взяла?
— В лар-це. Когда откры-лась дверь. Я долго жда-ла, пока ты. Проснёшься.
Развёрнутый и приведённый в порядок свёрток оказался второй половиной карты, идеально подходящей к первой.
Мелинда не соврала — Полночь не могла изменить путь к своему сердцу, лишь попытаться как следует запутать «паломников». Сложенная воедино, карта не срослась с помощью магии, чем слегка меня разочаровала, но текст и иные обозначения на ней наконец-то можно было прочесть. «Взгляд библиотекаря» трудился на полную, расшифровывая мелкие закорючки над схематичным рисунком.
«Север, северо-восток, восток, север» (значок креста)
«Север, запад, север, северо-запад, запад» (рисунок черепа)
«Юг, северо-запад, север, север, восток» (полустёртый неразборчивый знак)
«Восток, юг, восток, север, северо-восток» (рисунок черепа)
«Запад, север, север, северо-запад» (восклицательный знак, три вопросительных знака)
Лабиринт следом за тремя испытаниями оказался не совсем таким, как я его представлял. Эту ремарку можно было адресовать и всей предыдущей дороге к сердцу, но здесь — в особенности. Больше всего, как ни странно, он напоминал устройство бывшей сокровищницы, отдельные комнаты с закрытыми дверьми. Новые на вид и заброшенные, напоминающие изысканные гостиные, пустующие склады и вонючие тюремные камеры. Размеры помещений также варьировались, от каморок до обширных залов, но суть оставалась неизменной. В каждой комнате — по восемь дверей, на все стороны света. Внутри поджидали ловушки либо монстры, иногда было пусто, изредка встречались малозначимые сокровища. Будто кто-то вырезал видеоигру-«рогалик» и вставил сюда, в Полночь, в самую её глубину на последнем рывке к сердцу.
Лабиринт казался чем-то лёгким, почти несерьёзным по сравнению с прежними испытаниями. Ловушки были простыми — стрелы из стен, колья из пола, изредка попадались редкости вроде качающихся топоров, смыкающихся стен и давящего потолка. Противники — конструкты по типу ползунов из первого испытания, но не торопящиеся воскресать после смерти. Впрочем, кажущаяся лёгкость работала на отвлечение внимания, поскольку без сложенной воедино карты мы бы могли ходить по этим комнатам целую вечность.