— Возможно.
— А что до вынужденного перерыва — мне, как бы выразились на твоей родине, ставили палки в колёса. Впрочем, разум моего лучшего ученика ныне пребывает во тьме столь глубокой, что та постепенно сказывается на его способностях. Он пока что этого не замечает, ибо привык наблюдать извне, а не вглубь себя.
— Не наблюдает ли он сейчас?
— Исключено. Или же мне пришлось бы искать себе иное пристанище.
— Хорошо, потому что о нём я и хотел поговорить. Нам позарез нужен предмет из его прошлого — до того, как он стал столь… наблюдательным.
Мастер наверняка знал часть предыстории, но всё равно выслушал объяснение о первом мертвеце и запущенном им древнейшем проклятии нежити. То, что сгубило Авалон и бессчётное число иных миров, то, что до сих пор довлело над обитателями Полуночи и моими союзниками. Далеко не вся нежить была напрямую порождена этой колдовской заразой, но сейчас это не играло роли. Вытащить Наблюдателя на свет требовалось по ряду причин, в том числе и из-за «палок в колёса» моему собеседнику. В следующий раз эти палки могут оказаться более эффективны.
— Предмет из прошлого, — задумчиво пробормотал Мастер. — Предмет из прошлого… Моя память не та, что прежде, но сдаётся мне, что искомый предмет не столь далеко, как кажется. Он есть прямо в Полуночи.
— Так и знал, — с мрачным удовлетворением ответил я. — Адеррайсер?
— Что? Нет, нет, чёрный меч принадлежит Затмению, принадлежал всегда. Северин владел им, но, между нами, без большой охоты — это в целом довольно скверная вещь…
Я вновь вспомнил о незавидной судьбе лорда Роланда и был вынужден мысленно согласиться.
— Лаахиза сказала то же самое. Тогда о каком предмете речь?
— Ты носишь его у себя на шее.
Смысл слов дошёл не сразу — сперва показалось, что Наблюдатель втихую умудрился всучить мне какую-то проклятую вещицу, наподобие золотого шарика от Альхирета. Но тон Мастера никак на это не намекал, и, слегка поразмыслив, я стянул с шеи цепочку с ключом от всех дверей. В ответ — благодушный кивок.
— Ключ? Знаковый артефакт Полуночи?
— О, он далеко не всегда был таковым. Сперва — просто магическая безделушка, символ, задуманный для вечности. И хотя символ вышел не самым удачным, чары становились лишь сильнее, равно как и связь со вторым замком.
Когда-то хозяева обменялись дарами. Когда-то, когда на месте вражды были лишь споры и редкие размолвки, когда Вальтер фон Харген не считался «чумой во плоти», а имел славу шутника и изобретателя. Они с Северином были добрыми друзьями — ещё до того, как заняли места на тронах вечных замков. И их дары друг другу несли отпечаток той эпохи, о которой сегодня не найти записей и следов.