Ответа не было — я его и не ждал.
Тётя Лена, что склонилась над небольшой клумбой под окнами первого этажа, близкая подруга мамы. Рак, сгорела за считанные месяцы. Антон Сергеевич, пенсионер, задремавший на скамейке возле песочницы. Наш сосед напротив, отравился палёной водкой, хотя пил достаточно умеренно. До какого-то момента я даже не задумывался о том, сколько смертей окружало нашу семью — всё это воспринималось, как нечто должное, своеобразная печать эпохи. К части происшествий имела отношение Анна, «присматривающая» за мной с детства. Вот и она — странная светловолосая девочка, внимательно глядящая на окна моей старой квартиры. Пусть она лично никого не убила, но определённо подбросила угольков в печь уже действующего проклятия.
Я пропустил, как мы с Мастером перенеслись из двора внутрь дома, миновали лестницу и лифт, оказавшись на шестом этаже. Шагнули вперёд, сквозь дверь, немного прошли вперёд, миновав короткую прихожую. И остановились напротив трёх последних фигур, центральной части призрачного мира моих воспоминаний.
Мама — совсем молодая, застывшая со слегка усталой улыбкой на лице. Отец — заваривающий чай и одновременно что-то увлечённо рассказывающий, вероятнее всего о каком-то курьёзе на работе. И я — белобрысый пацан лет восьми, сидящий на табуретке у окна и рассеянно смотрящий на облака. Я не помнил конкретно этого момента, почти всё детство слилось в калейдоскоп ощущений, смутных эмоций и обрывков памяти. Но сейчас прошлое стояло передо мной как наяву, и тянущая тоска в груди обострилась до предела.
— Каждый из основателей рода сам выбирал степень тяжести, с которой проклятье падёт на его потомков. Вальтер… никогда не отличался избыточным милосердием. Если можно было перестраховаться — он пользовался случаем и удваивал усилия.
Я смотрел на лицо мамы, но перед глазами вставала иная картина, её последние дни в больнице. Хрупкий силуэт посреди трубок и проводов, уже не принадлежащий этому миру. А вокруг — каскад других лиц, погибшие друзья, родственники и просто знакомые. В чём она провинилась? В чём провинились они?
— Неудачное стечение обстоятельств. Трагическое. Проклятье усиливается соразмерно периоду, в который вечный замок остаётся без «истинного» хозяина, да и без хозяина в целом. Полночь страдала, а твоя мама, равно как и ты сам слишком хорошо подходили на сию неблагодарную роль. Эффект умножился, выплеснулся наружу. Ударил по тем, у кого не было никакой защиты.
Маленькая кухня компактной квартиры. Обычная семья, ещё не успевшая хлебнуть горя через край. Воспоминания, которые пару лет назад вогнали бы меня в глухое отчаяние, а сейчас лишь болезненно царапающие душу. Полночь, равно как и другие вечные замки, поддержала родовое проклятье, хотя вряд ли задумывалась, на что обрекает грядущие поколения. К добру или худу, теперь она стала центром моего мира, и я не мог держать на неё зла.