Но смертные вообще нашего леса боятся, стороной обходят, байки сказывают. И место гиблое, и нечисть водится, и леший заведет – век по кругу блуждать будешь. Не без оснований боятся, конечно, но посередь бела дня, с ружьем, да сам королевич! Что-то здесь нечисто…
– Василиса Ильинична… – Алеша на мгновение высунулся из кустов, но тут же, под громогласное «Бабах!» спрятался обратно. – Кажется, он имеет в виду нас. Точнее, вас.
– А-ыур-р-р-ры! – снова взвыл королевич. – Сражайся, трусливое чудовище!
– Меня-а-а? – От обиды я сникла. – Я – чудовище? Чудо-юдо?! На меня с ружьем?!
Да я… Да я весь год только и делала, что за лесом следила! Хозяйство поднимала! Сказочных тварей холила и лелеяла! Яйца золотые высиживала почти сама! Аленушку человеком сделала, она ж до моего приезда с людьми только жестами общалась, причем неприличными! Я молодцам форму новую справила, ладную. Баюну библиотеку открыла! И я – чудище?!
– Алеша! – Я решительно тряхнула головой. – Отвлеки королевича!
– Не думаю, что идея…
Но я уже неслась через лес обратно в избу, не разбирая дороги и распугивая говорливые разноцветные поганки, которые с визгом отпрыгивали в разные стороны и возмущенно пыхтели.
В курятнике до сих пор воевал Баюн: оттуда доносились визг, кудахтанье, рычание и задорная ругань, совершенно не подобающая настоящему ученому коту.
– Свет мой зеркальце! – Я ворвалась в горницу, едва дыша. – Выручай!
– Заклинание! Вечно ты, Васька, заполошная какая-то! Потому мужа у тебя и нет…
– Зеркальце, некогда! Там королевич, настоящий! Симпатичный! Ну выручи, а?! Он меня за чудо-юдо принял, из ружья палил! Ну один раз, зе-е-еркальце…
У бабули столько зачарованных вещиц, что впору в собственной избе заблудиться! И блюдечко с голубой каемочкой, и скатерть-самобранка, и путеводный клубок, и зеркало вот колдовское. Правда, без заклинаний ну ничего не работает, а их-то сообщить бабушка, оставляя на меня хозяйство, и забыла. Хорошо хоть, договориться иногда получается.
– Ладно уж, твоя взяла, – вздохнуло старинное зеркало в массивной резной раме. – Закрой глаза!
Вилы полетели в угол. Я же, предвкушая волшебство – то, за что я особенно любила сказочный лес – крепко зажмурилась.
А когда открыла глаза, в зеркале отражалась совсем другая Василиса. Настоящая столичная девица. В модном черном платьице да в сапожках на каблучках, а косища… до пояса, толстая, тугая! Такую Василису не стыдно и королевичу представить!
– Ну вот! – Я просияла. – Спасибо!
И от души чмокнула зеркало.
– Фу, помадой измазала, неблагодарная! Видела бы бабка, как ты перед королевичем хорохоришься!