Кощей смерил меня взглядом.
– Представляешь, совершенно случайно есть! Только это Мораны кольцо, я его на всякий случай прихватил, вернуть хотел, да забыл ненароком.
– Сойдет! – Я ничуть не смутилась и протянула руку, растопырив пальцы. – Надевай!
– Чудище, ты с ума сошла?
– Ты как невесту законную называешь?!
– Василиса, это не шутки! И не вранье, чтобы перед королем отмазаться. Клятвы, данные в Нави, священны. Придется жениться!
Я лишь отмахнулась. Нашел чем пугать красну девицу, женитьбой! Да такого только Баюн боится, и то – исключительно в марте.
– Да не парься ты, потом разведемся! Что ты на меня так смотришь? Ты же один раз уже разводился. Два брака за плечами – еще не крест на мужчине.
– Ты ли это, Василиса…
Кощей даже огляделся, будто ждал, что из кустов Морана выпрыгнет, да злодейским смехом разразится.
– А ты что думал? Я в столице выросла. Там развестись проще, чем терем купить. Давай скорее, Кощей, холодно, зуб на зуб не попадает!
И словно в доказательство я так чихнула, что даже Змей, безмолвно наблюдавший, вздрогнул.
Медленно, как будто нехотя, Кощей извлек из кармана кольцо с огромным красным камнем. Безвкусное, если честно, кольцо, в столице с таким предложение делать – все соседи засмеют! Но если вы собираетесь улизнуть из Нави, то репутация помолвки отходит на второй план.
– Ну, что, Чудище, – он посмотрел мне прямо в глаза, и в его взгляде не было ни ехидства, ни насмешки. Была только странная, непривычная серьезность. – Готова стать моей… нареченной? А потом развестись?
Сердце стучало так, что, казалось, его слышно даже у Мораны во дворце. Я кивнула, не в силах вымолвить слова.
Он надел кольцо на мой палец. Оно было теплым.
– Ладно, – выдохнул он. – Идем.
Он взял меня за руку, и мы ступили на Калинов мост. Острые ветви под ногами дрожали, но не ранили. Я шла, не дыша, ожидая, что мост вот-вот рухнет или Морана, узнав о нашем обмане, кинется остановить.
Но ничего не произошло. Мы просто шли. И с каждым шагом мост под нами становился чуть прочнее, а черная вода Смородины, казалось, становилась светлее, и вскоре превратилась в обычную речку.
И вот под ногами уже не острые ветки, а знакомая, мягкая земля. Запах хвои, влажной листвы и… горячих пирогов? Мы обернулись. Калинов мост и река Смородина исчезли, растворившись в привычных буйных красках осеннего сказочного леса.
Мы стояли на опушке. А перед нами, с раскрытыми ртами, круглыми глазами и полными руками всякой всячины, стояли ВСЕ.
Баюн с книгой и воблой в лапах. Аленка с топором (куда же без него). Лебедяна с корзинкой, полной тех самых, с пылу с жару горячих, пирожков. Алеша Попович, почесывающий затылок.