Мы уже готовились к выходу. Всё было решено.
Но тут — шаги.
Снова.
Глухие.
Чёткие.
Быстрые.
Алек резко отпрянул от двери, вернулся в укрытие. Дейн, не проронив ни слова, схватил меня за талию и втянул обратно в тень между конструкциями шаттла. Мы замерли, как звери, чуя приближение хищника. И в следующую секунду двери ангара снова распахнулись.
Они вернулись.
Двое в капюшонах. Всё те же тяжёлые плащи, скрытые лица.
Тот, что говорил раньше, шагал первым — уверенно, резко. Второй держался чуть позади, будто бы в тени другого… хотя казалось, что и сам тень — осязаемый, плотный, молчаливый силуэт.
— Если ты действительно уверен, что ощутил ее… Надо осмотреться ещё раз, — хрипло произнёс ведущий. — Если они были здесь, они могли спрятаться. Или вернуться. Всё слишком тихо. Но я говорю тебе, что это маловероятно. Я никого не услышал.
Он прошёл мимо одной из опорных колонн, оглядывая ангар взглядом, в котором не было ни сомнений, ни страха — только холодный расчёт. Второй по-прежнему молчал, но в его шаге, в выверенной точности движений было что-то странно знакомое. Что-то, от чего у меня по спине побежали мурашки, хотя я ещё не осознавала почему.
И тут первый обернулся к нему.
Медленно, словно в нём шевельнулось смутное подозрение.
— Подожди, — сказал он. Его голос, глухой и сухой, вдруг стал тише. Внимательнее. — Стой…
Он прищурился, и в ангаре повисла тяжелая такая тишина, опасная.
— Что ты… — начал он, но не договорил.
Потому что второй поднял руку.
И потянулся к капюшону.
Его пальцы, тонкие, сильные, чуть дрогнули. И в следующий миг ткань упала на плечи.
Я не дышала.
Мир сжался в точку.
Перед нами стоял Кайл.
Живой. Настоящий.
Тот самый, чьё лицо я не видела с тех пор, как мир раскололся на до и после.
Тот, с кем я засыпала и просыпалась, с кем смеялась, верила, мечтала.
Тот, от чьего взгляда мне всегда было тепло.
И страшно.
Он стоял в ангаре, не сказав ни слова. Лицо его было как высечено из камня — без эмоций, как будто он и правда был тенью. Только глаза… они смотрели прямо на меня.
Дейн напрягся. Его рука дернулась к оружию.
Алек застыл, губы плотно сжаты, взгляд метался между мной и фигурой, которую мы все узнавали — но не знали, кем он теперь стал.
А я…
Я просто смотрела.
И шептала про себя:
Кайл…
Только одно имя.
Только одно сердце.
И тысяча вопросов, которые не умещались в груди.
Я не сдержала всхлип. Он вырвался сам, пронзительно тихий, сорвавшийся где-то из груди, где до этого жил страх, надежда и боль, смешанные в одну невыносимо дрожащую эмоцию. Я прижала ладонь к губам, но было уже поздно.