Но он всё равно кивнул.
— Мы сделаем всё, что можем. До самого конца.
И я поверила. Не в успех. А в то, что они действительно будут идти до конца. Ради меня. Ради нас. Ради шанса.
Подготовка началась в полной тишине — каждый из них двигался точно, быстро, без слов, как будто всё было отрепетировано заранее. Только дыхание, шорох одежды, щелчки застёжек и молний. Вещи укладывались обратно в сумки, проверялись оружие и сканеры, переносной источник питания — всё, что могло пригодиться в бегстве. Они не суетились — ни одного лишнего движения, но напряжение в воздухе можно было резать ножом.
Я тоже готовилась — насколько могла. На мне была та же куртка, подкрученные рукава, в карманах — запасной гель, фильтр для воды, шприц с препаратом, который могли бы использовать в экстренной ситуации. Живот тяжело ныл, напоминая о том, почему я вообще борюсь.
Дейн подошёл ближе, застегнул на мне ремень с кобурой — не для оружия, а для переносной аптечки.
— Если начнётся стрельба, ложишься и не двигаешься. Мы тебя прикроем, — сказал он, и его пальцы на секунду замерли на пряжке возле моего живота, чуть дольше, чем нужно.
— Я не буду мешать, — прошептала я.
Он не ответил. Только коротко кивнул и отошёл.
Мы выбрались из подвала на рассвете — серый, промозглый свет скользил по улицам, как тень призрака. Вся станция будто задерживала дыхание, готовясь к неизбежному. Мы шли дворами, обходя главные пути, пролезали через разрушенные здания, поднимались и опускались по остаткам лестниц, заброшенным вентиляционным каналам и узким щелям между складами.
Где-то вдалеке гудела сирена. Не громко — ровно настолько, чтобы чувствовать, как дрожит под ногами бетон. Где-то кого-то ловили. Или уже нашли.
— Почти пришли, — тихо сказал Алек, когда мы пробрались к забору. За ним, в низине, среди обломков и металлических каркасов, скрывался ангар — словно прогнивший скелет, забытый в мёртвой зоне станции. Створки были приоткрыты, как рот существа, застывшего в последнем вздохе.
Мы вошли внутрь. Пахло машинным маслом, гарью, сухой пылью и сталью. В ангаре было темно, только одна панель мигала красным — призрак энергии, которого едва хватало на сигнал бедствия.
Шаттл стоял в самом центре. Массивный, пыльный, с облупленной обшивкой. Он выглядел как измученный зверь, которого оставили здесь умирать. Но у нас не было другого. Не было второго шанса.
Алек бросился к панели управления, начал проверку. Дейн подключил переносной источник питания, подал импульс — шаттл ответил дрожью. Раздалось хриплое жужжание, запустился один из экранов. Мы все замерли.