Моя жизнь. И двух ещё неродившихся.
Когда они закончили, подвал стал чуть менее пугающим.
Чуть менее похожим на последнее пристанище.
И чуть больше — на начало чего-то… пока не понятного. Или хотя бы на надежду, что оно возможно.
Я села в угол, обхватила колени и закрыла глаза, чувствуя, как рядом размеренно дышат двое мужчин.
Два солдата.
И, возможно, два мои последних шанса.
Когда все вещи были разложены, импровизированные углы созданы, подвал окончательно погрузился в вечерний полумрак. Лампа давала слабое, золотистое свечение, разливаясь мягкими тенями по стенам и лицам. Воздух стал ощутимо холоднее, несмотря на утеплённый люк — камень и земля не держали тепло. Оно просто ускользало, утекая сквозь трещины и влажные стены, оставляя за собой промозглую сырость.
Я натянула на себя один из пледов, уселась на импровизированную лежанку и поёжилась. Плед оказался тоньше, чем казался.
И тогда Алек, всё ещё поправлявший аккуратно сложенные сумки, повернулся ко мне:
— Придётся спать вместе, — произнёс он спокойно, как если бы говорил о погоде. — Отопления тут никакого. А ночью будет ещё холоднее.
Я чуть приподняла брови, и он, заметив это, добавил:
— Это не предложение. Это необходимость. Ты просто замерзнешь одна в этой «кровати». А у нас есть одно проверенное правило — тепло делится. Особенно, когда на кону жизни.
Я перевела взгляд на это их «спальное место» — несколько матов, положенных вплотную, накрытые одеялами и покрывалами. В углу положили одну подушку — видимо, по принципу «хотя бы что-то». Всё было собрано быстро, но с практичной заботой: ни щелей, ни холода от пола, всё укрыто, чтобы сохранить хоть немного тепла. Место было явно рассчитано на троих.
Дейн молча стоял у стены, опершись на неё плечом. Он не возражал. И не предлагал другого варианта. Он лишь смотрел на меня с той же сдержанностью, в которой я уже начинала различать больше, чем просто усталость или контроль. Он хотел быть рядом. Но не знал, как правильно это сделать.
— Мы тебя согреем, — тихо сказал Алек. — Только это и нужно. Без лишнего.
Я кивнула. Не потому, что была полностью готова. Просто понимала — выбора нет. И… возможно, часть меня действительно хотела почувствовать, что не одна.
Когда мы улеглись, оказалось, что тесно. Настолько, что любое движение касалось кого-то из них. Алек лёг справа, ближе к стене, спиной к ней, лицом ко мне. Дейн с другой стороны, не ложился сразу — только сел, наблюдая, как я укрываюсь, замираю, зажимаюсь.
И всё это — невероятно неловко.
Тесно. Тепло. И неловко.
С Кайлом всё было иначе. Даже в первые ночи. Тогда, когда между нами ещё не было близости, только статус новобрачных. Мы легко смеялись вместе, он приручал меня постепенно и я была ему благодарна за это. Я могла прижаться к нему и не чувствовать, что предаю какую-то часть себя. Всё казалось… простым.