— Я могу идти, — прошептала я, но он только стиснул зубы и покачал головой.
— Быстрее так. Спорить некогда.
Мы покинули дом через заднюю дверь, пригибаясь, словно каждый куст мог оказаться врагом. Улица была пуста, но воздух стоял наэлектризованный, будто в любую секунду где-то должен был прогреметь выстрел.
Они быстро пересекли двор, втащили меня в другой, ничем не примечательный дом, обшарпанный, с перекошенной дверью. Внутри пахло сыростью, плесенью и старыми тканями, но никто не обратил на это внимания. Алек двинулся вперёд, отодвигая ковёр, открывая люк, скрытый в полу.
— Подвал? — прошептала я, глядя на Дейна.
— Не просто подвал, — ответил тот, — старая контрабандистская линия. Её перекрыли лет пять назад, но туннель остался. Мы его нашли заранее — на всякий случай.
Он спустился первым, осторожно неся меня на руках, ступая по каменным ступеням. Я слышала, как за нами спускается Алек, закрывая люк и задвигая защёлку изнутри.
Туннель оказался узким, тёмным, с низкими потолками и чуть влажными стенами. Пахло землёй, металлом и временем. Мы шли долго, слишком долго, словно сами минуты растягивались в этом коридоре, наполненном шагами, дыханием и глухим эхо.
Когда мы наконец выбрались наружу, я зажмурилась от резкого света. Над нами было серое, затянутое облаками небо, а впереди — старое здание, похожее на промышленную заброшку: выбитые окна, обвалившиеся стены, ржавые балки.
— Мы пришли? — спросила я с надеждой, голос дрожал от усталости и ожидания.
Алек покачал головой.
— Нет. Здесь нас могут найти. Это слишком очевидно. Если они в курсе маршрутов, сюда заглянут в первую очередь.
Он указал вперёд, туда, где между деревьями виднелся силуэт ещё одного строения — маленького, покосившегося, будто забытое время.
— Там. Один домик. Остался с прошлой зачистки. Внутри пусто, но подвал крепкий. Надеюсь, и на этот раз повезёт.
Мы двинулись туда, затаившись между теней и мусорных куч, как беглецы, которые больше не надеются на приют — лишь на ещё одну передышку.
А в груди всё громче стучала мысль:
а если передышек больше не останется?
Подвал оказался тесным, низким, с потолком из потемневших балок, кое-где обнаживших ржавые гвозди. Каменные стены были влажными и пахли сыростью, вперемешку с пылью, старой известью и чем-то ещё — землистым, заброшенным, но почему-то надёжным. Воздух стоял тяжёлый, будто пропитанный всеми страхами, что когда-либо прятались здесь до нас.
Свет падал тусклый, от одной лампы, которую Алек подключил к портативному аккумулятору. Она мигала, освещая только центр подвала, оставляя углы в полумраке. Тени от движения казались живыми. Стены будто дышали. Я стояла посреди всего этого, обняв себя за плечи, пытаясь не думать о том, что это убежище похоже на склеп. Но даже здесь — в тишине, в темноте — внутри меня теплились две крохотные жизни. И именно ради них я ещё стояла.