В возрасте. Элегантная. Ухоженная и чертовски похожа на Ярослава. Или он на нее.
— Ханыш, – не знаю почему прилепилась ко мне дурная кличка. Ханыш какой-то, может потому, что он мал еще. Не знаю. – Ко мне.
Стоит. Щен не дрессирован, что и понятно. Рано. Но кое-что все равно понимает или окончательно уверовала в собакена, думаю, что он как человек. Дома я с ним разговариваю, если честно. И Катьку он сторожит.
Подтаскиваю его к себе.
— Проходите, – кричу женщине.
Мало ли. Вдруг она боится. Люди по-всякому на собак реагируют, даже маленьких опасаются. Может она из противников животных, кто знает. Проблемы нам не нужны.
— Я к вам, – отвечает и направляется на встречу.
Зависнув, соображаю.
Вблизи она еще красивее и явственнее похожа на Ярослава. Именно на него. Нос, чувственные губы и такие же буйные волосы. Высокая, но отчего-то очень изможденная. Замученная какая-то.
Или нет? Ведь тогда с отцом была другая женщина, когда я с Сергеем еще жила. Ничего не понимаю.
— Меня зовут Тина.
— А отчество?
— Ну если хотите Валентина Владимировна. Я мама Ярослава.
— Оу, – не знаю, как реагировать. – Очень приятно.
— В дом не пригласите? Ярик там?
— Нет. Он в … – запинаюсь. Не знаю, можно ли говорить. – Пройдем к нам, – выкручиваюсь. – Чаю хотите?
— Спасибо, – напряжение ее отпускает. – Хороший пес. А это она? – показывает на коляску. – Моя внучка, да?
— По всей видимости, да.
— Алёна, я рада, – трогает за рукав. – Если еще выслушаете, то вдвойне буду благодарна. Мне есть, что рассказать.
Мать Гордеева осторожно разувается и проходит сразу на кухню. Мнется и стесняется. Мне так неудобно, что она себя не в своей тарелке чувствует. Она словно облаком беспросветной печали в пополам с виной окутана.
Решительно взмахиваю рукой в приветственном жесте. Говорю, чтобы ощущала себя как дома. А то мне самой не по себе. Валентина Владимировна смущенно и как-то затравленно улыбается. Провожаю ее мыть руки, сама на кухне споласкиваю.
Катя кряхтит. Мгновенно раздеваю дочь, сажаю в слинг. Так, что тут у нас. Чай и зефир. Отлично.
— Вам помочь?
— Нет, спасибо, – улыбаюсь и ловко достаю чайные пары.
— Хотите подержу?
Машинально хватаю Катьку, прижимая к себе. Я пока не готова доверить ребенка. Мать Яра прячет взгляд, но я правда не могу. Может и надо дать, но нет! Укрываю боязнь за улыбкой и прокашлявшись щебечу.
— Да что вы, мне не тяжело. Все хорошо.
Она понимающе кивает. Вроде сглаживается неловкое впечатление от ситуации. Кручусь по кухне, как белка в колесе. Затираю окончательные следы дискомфорта.
— Дайте хоть чай разолью, – встает она.