— Открой вон ту папку. Смотри, там предполагаемые участки.
Я их долго выбирал. Там реально перспектива. Через пару лет выстроен будет огромный поселок прямо в черте города. О том, что могу не потянуть строительство не думаю. Все будет. Как говорил один из книжных героев: дайте только срок (Егор Прокудин – прим. автора).
Вот и мне дайте. Только бы все прокатило у Линя. А там я постараюсь выжать максимум из всех доступных ресурсов.
— М-м. Неплохо.
Наблюдаю, как листает и, кажется, останавливается на том, что я заприметил. Надо же как сходятся мысли.
— Иди сюда, нам поговорить нужно, – тяну к себе. Прижимаю дочку к себе, покачиваю. Катя мой щит, она питает силой, несокрушимой верой в то, что все будет хорошо. – Мне придется уехать.
Застывает лицом. Но немного погодя, натянуто улыбается. Скрещивает до белизны пальцы, выкручивает.
— Так, я понимала. Когда?
— В ближайшее время. Тебе может быть тяжело со всем этим добром. Точно не хочешь цветы оставить на время?
Машет головой. Я же реально переживаю. Ну не потянет Алёнка столько, а мне с ума сходи там.
— Точно. Это дополнительный заработок. Не брошу никогда. Может Дианку попрошу приезжать почаще.
— Не надо. В сейфе посмотри. Там лежит для тебя.
Поднимается с недоумением смотрит на разложенные стопки. Я терпеливо перечисляю.
— На такси. На еду. На врачей. И вот там запас. Тебе должно хватить надолго. Если будут проблемы, то звони Семену, он все решит.
Аленка бледнеет. Её будто на «стоп» ставят. Бледнеет и все бросив подходит. Садится в ноги.
— Что ты от меня скрываешь?
— Ты чего?
— Ты врешь, Гордеев! Будто прощаешься со мной. Куда ты! Ярослав, говори.
— Успокойся, – тихо отвечаю. – Ну разбудишь же.
Алена с испугом смотрит на Катю. Но потом успокаивается.
— Мне нужно в Китай.
— Почему молчал? Тебе хуже?
— Ты же знала, что мне туда ехать. Чего кричишь?
— Знала. Все как-то внезапно.
— Все будет хорошо. Веришь мне?
Придвигается и утыкается в плечо.
— Попробуй только, чтобы было по-другому.
Глажу по спине. Попробую. Надеюсь, что поездка поможет, а об ухудшении пусть Алёна ничего не знает. Ни к чему. Надеюсь, что вывезу. Очень.
Мой Гордеев улетел. Мы уже пару недель без него. Я справляюсь. Все успеваю. Благодарю небо за спокойную дочь, за Хана. Золотая собака, проблем нет от слова совсем. Не орет, ни скулит. Мотается по квартире как бесшумный шаолиньский монах. Уравновешенный кобелек. Я его обожаю.
Яр улетал очень тяжело. Морально разумеется. Поддерживала, конечно. Но дело не в поддержке, хотя и в ней тоже. Мы никак не можем переступить черту. Все время мешает что-то. Я сплю в комнате дочери, он в своей спальне. Хотя изначально она рассчитана на семейную, я поняла сразу. В комнате дочки стоял прекрасный диван. Поставлен на всякий случай. Вот я и выбрала тот самый случай. Яр не обиделся и слова не сказал.