— Здесь! – немножко рявкает. Она не со зла, так Ди волнуется. – Ты как?
— Выспалась. Сказали, что с малышом конкретнее?
— Все хорошо. Доктор позже придет. Покой полный и никакой работы. Поняла?! Никакой! Запрещаю. Поколочу, если даже карандаш поднимешь. Ты поняла? У-у-у! – грозит пальцем. – Напугала. Я думала сдохну от страха.
— Диан, все обошлось. Там такой ужас был.
— Молчи! Забыла быстро. Не вспоминать. Запрещаю, – задыхаясь, торопливо частит.
— Хорошо. Ладно. Ну хватит реветь.
— Да не реву я! Разговор у меня к тебе. Важный. На потом перенесем? Как ты себя чувствуешь-то?
Прислушиваюсь к себе. Очень непривычно. Пытаюсь разгадать свое состояние. Больше страха, чем потерь. На всякий случай еще раз глажу живот. Вроде бы не тянет. Есть, конечно, остаточное, но намного лучше сейчас. Успели, так получается. Слава Богу!
— Нормально, – все равно настораживаюсь. – Что-то случилось еще?
— И да. И нет.
Вздыхаю. Ну ясно, что не обошлось просто так. Разве у меня по-другому бывает. Только свой путь самурая каждому нужно пройти до конца. Набрав воздуха в грудь, выдаю.
— Давай.
— Яр оставил тебе деньги. Много. Очень много. На мойке мы больше не работаем.
Наблюдает на моей реакцией. Сглатываю. Пока не знаю, как реагировать. Ди осторожно продолжает, поглядывая на меня.
— Да?
— Это не все.
— Он снял нам квартиру. В центре. Ключи – вот.
Разжимает кулак, на ладошке большая связка.
Ох и ничего себе. Как теперь? Что делать … Комкаю край одеяла в скрюченных пальцах. От волнения по конечностям дрожь бежит. Позаботился. Внутри прорвавшимся пузырем кислоты затапливает.
Завожу глаза вверх. Вжимаюсь затылком в подушку, но щеки все равно обжигают горячие ручьи. Даю себе всего секунду. Первая мысль, вернуть все назад, но потом откатываюсь. Ребенку нужны условия. У меня таковых нет, поэтому засунула-ка гордость неуемную назад поглубже и бери что предлагают.
По крайней мере это забота о малыше, пусть даже Яр не знает, что он его отец. Незачем ему знать, раз решил с Татой свою жизнь построить.
— Ты взяла?
— Да! На себя посмотри, гордая моя. Чем все закончилось?
— Так, – сжимаю зубы, – дальше.
— В ней мебель, все забито едой. Короче, полный компклект.
— Угу. Он уехал?
Кивает. Мне и горько и свободно становится одновременно.
— Вот. Передал тебе.
Сует в руки записку.
Я замираю, Ди дает возможность отдышаться и прийти в себя. Она встает и уходит из палаты.
Минут пять не решаюсь развернуть листок. А потом читаю. Подчерк нервный, местами неровный. Бумага с рваными краями, впопыхах видимо писал. Торопился.
Ты ничего не видела от нас, кроме зла. Когда будешь готова, я расскажу о том, что произошло на самом деле. Понимаю, что видеть никого не хочешь. После такого … Прости, Алён. Возьми деньги. Очень прошу. В твоем положении тебе это нужно. Доктор сказала, что ребенку ничего не угрожает. Что ж, я рад за тебя.