Встаю.
Перешагивая через раздолбанную мебель, тянусь к аптечке. Где-то валялось успокоительное. Жру сразу пару штук. Иначе не вывезу. Вяло поднимаю осколки, разную херню по полу собираю, чтобы хоть как-то время занять. Убирать никого не пускаю. Может быть позже. Сейчас пусть никто не лезет.
Внизу раздается визг. Уши сдавливает от знакомых истеричных ноток. Дура пришла. Слышу, как ее выпроваживают обратно. Идиотка сейчас мне всех клиентов разгонит. Надо окончательно подвязывать с Таткой. Бесит уже. Спускаться вниз лень. Заебала она меня, чесслово.
Тянет, как балласт.
Закуриваю сигу, густо выдыхаю дым и туплю в пространство. Реально заебала. Прикрывался Таткой, как щитом, чтобы в пропасть не упасть, чтобы не натворить дел. А теперь она не нужна.
Не стыдно, не. Татка знала, что мне на нее похер. Все по-честному. А то, что она там себе надумала проблема не моя. Ведь согласилась с самого начала на формат отношений? Да. Какие дела теперь?
Мысль о том, что Алёнка в больнице не дает покоя. Таращит в разные стороны. Голова мутная и тяжелая. Сижу в офисе со вчерашнего дня. Даже спал тут же в кресле.
Большой соблазн все бросить и поехать в больницу. Мне бы только взглянуть на нее, убедиться, что все в порядке. Подмывает настолько сильно, что встаю. Торопливо собираю шмот, натягиваю толстовку. Слепо шарю рукой по карманам, проверяя наличие ключей.
Перебираю в голове знакомых. Может хоть как-нибудь узнать, что там у нее. Как-нибудь пройти в палату. Только поговорить и все.
Только спросить.
— Яр, – всовывает голову Сеня, – извини. Но там эта достала уже. Может выйдешь?
Да бля-я …
Киваю. Обхожу Сеню и спускаюсь, перескакивая через две ступени. Едва в зал спускаюсь, как гребу дуру за шиворот, затаскивая внутрь.
Орёт, вырывается. Шикаю на нее и грубо встряхиваю.
— Рот завали. Не на базаре.
— Ярик, – мгновенная перемена на лице тут же. Становится смешно. Раньше вставляло, а теперь реально блевануть охота. – А я к тебе.
— Сюда иди.
Тащу на улицу. Там старая курилка, народа совсем не бывает. Выволакиваю и ставлю прямо перед собой. Никаких эмоций, меня словно вытрясли. Лишь периодически вспарывает тупым ножом от бушующего внутри месива.
— Татка. Все. – затягиваюсь глубоко. – Исчезни.
— Как? – теряется, а потом губы выпячивает. – Ты ненормальный? Я столько времени на тебя угробила. Что ты хочешь сказать?
— Все, – развожу руками. – Закончили.
— Нет!
— Не вынуждай, хорошо? – еще одна затяжка. – Не ищи приключений. Ты меня знаешь.
— Ты и меня знаешь! – срывается на визг. – Из-за этой, да? Мало я ей врезала.