— Не сочиняй, – чужим голосом отвечает, – нас давно нет.
— Есть, – присаживается перед ней, – просто мы немного заблудились.
— Да? – отодвигается дальше. – Сергей, прекрати. Мы никогда не будем вместе, понял?
— Вот ты как заговорила … Смотрю уверенная стала пиздец прям.
— А ты думал, что до конца жизни будешь мной командовать, а я коров доить?
Срываюсь вперед, чтобы спрятать ее за своей спиной, но она взглядом останавливает.
— Зато здесь смотрю цветешь! Живешь в халупе, машины моешь, жрешь впроголодь! Об этом ты мечтала?
— Не ори на меня! – вскакивает Алёнка. – Не ори! Нет у тебя прав, понял?
Ее крик разбивает пространство. Благодаря ему окончательно обретаю способность двигаться и мыслить. Подрывая жилы, наступаю на Серого, изрыгаю из нутра.
— Тебе лучше уехать. И не смей на нее рыкать. Ты, – выблевываю желчь, – святоша. Чистенький остался? – хлещу давними событиями по роже. – Не вынуждай …
Искры, летающие между мной и братом становятся осязаемыми. Закручивается вихрь, Серега скалится в ответ. Как два огромных вервольфа стоим, готовы наброситься друг на друга и изодрать в клочья.
— Алёна!
Не остановится. Как никогда понимаю, что ничего его не тормознет.
— Закончит тут кто уже или нет? – со злостью вскрикивает.
Оба оборачиваемся на громкий голос. Не знаю, что это судьба или стечение обстоятельств, но почти одновременно произносим.
— Яр замешан в аварии, в которой погибли твои родители.
— Я замешан в аварии, в которой погибли твои родители.
Тишина оглушает. Алёнка, стоит онемевшая. Взгляд потух, она совсем не дышит почти. Я проклинаю свою жизнь, не смею сделать к ней шаг навстречу. И среди этого хаоса победоносно лыбящийся Серый. Ебаный урод.
— Мамочка … – шепчет Алёнка, хватаясь за низ живота, – мамочка …
Спускает ладонь ниже и с ужасом вижу, что ладошка в крови.
— Сука, ты знал? – кричит Гордеев на Сергея.
Лежу в машине Яра на заднем сиденье и сквозь боль слышу звуки ругани. Парни злобно хлещут друг друга словами. Ярослав особенно лютует и злобится. Запрокидываю голову назад, зажмуриваюсь. Страдаю больше от страха, нежели от боли. Пытаюсь не стонать, но потом сдаюсь и пищу.
Мне все равно. Пусть хоть поубивают друг друга. Наплевать.
Дрожащими руками достаю телефон и корчась, нажимаю вызов Ди. Та мгновенно берет трубку, будто ждала моего звонка. Мгновенно становится легче. Хоть немного, но легче.
— Где ты? – взволнованно кричит. – Где ты есть?
— Диана, – сорванным от испуга голосом сиплю, – у меня кровь.
Пауза. Она так бьет по нервам, что от отчаянья хочется зареветь еще сильнее. Ди громко дышит в мембрану, а потом твердым голосом прибивает уверенностью.